Фотограф: Hyde
Новогоднее счастье г-жи Крамплботтом
Агнес Крамплботтом, сгорбившись, помахивая на ходу сумочкой, семенила по обледеневшему тротуару, огрызаясь, когда её случайно толкали прохожие. Она спешила добраться до автобусной остановки, чтобы сесть в междугородный автобус и поехать на праздничный обед к своему внучатому племяннику Мортимеру Гот.
Агнес не очень любила бывать у Готов – ей там не нравилось: чванливые хозяева, невоспитанные крикливые дети, много шума и крика – но больше её нигде не ждали. А сидеть в новогодний вечер одной, перед телевизором, беседуя с диктором новостей и кошкой, ей не очень хотелось. У неё впереди было еще много таких одиноких вечеров.
Старушке пришлось идти по центральным улицам, где её атаковали горожане, все в приподнятом настроении, все с одинаковым изумленно - радостным выражением на лицах. Все несли в руках какие-то пакеты, свертки, некоторые тащили подмышкой новогодние деревца, срубленные третьего дня и купленные только что за бешеные деньги за углом. Каждый думал о себе, что естественно; мисс Крамплботтом так затюкали в этой толчее, что она даже устала лупить своей сумочкой грубиянов, наступающих ей на ноги.
Бедная старушка, теперь уже действительно с помятой юбкой, кое-как выбралась из толпы и перевела дух. В тот момент она выглядела, как жертва цунами: шляпка съехала на бок, молния на сумке сломалась, все пальто было увешано обрывками мишуры и зелёными ёлочными иголками. В довершение всего, в суматохе кто-то вытащил из её раскрытой сумки кошелек – денег там было немного, но сам кошелек был ей дорог, как память. Агнес отдышалась, сунула под язык таблетку нитроглицерина, привела себя в порядок и направилась дальше.
Всю оставшуюся дорогу она прошла, высоко подняв голову в искореженной шляпке, сжимая в руках покоцанную сумочку, твердо сжав губы и раздувая ноздри от обиды. Конечно, такое настроение сварливой дамы не могло не выплеснуться на окружающих.
Будущая жертва старушечьего гнева, ни о чем не подозревая, стояла на автобусной остановке. Это был молодой человек в наушниках; он наслаждался любимой музыкой, притопывая в такт ногой, и бездумно жевал чипсы, громко ими хрустя. Такое возмутительное, на взгляд мисс Крамплботтом, поведение не должно было остаться безнаказанным.
- Это что ж такое! – во всеуслышание закричала она, - что вы себе позволяете! От вас же крошек, как от стада свиней!
Молодой человек промолчал – видимо, он ничего и не услышал. Тогда она подошла к нему вплотную и повторила еще громче:
- Хватит тут мусорить! Превратили улицу в свалку!
Молодой человек, понимая, что обращаются к нему, замер с надкушенной чипсиной в руке, потом повернулся вполоборота, пытаясь понять, что нужно этой дамочке.
- Наушники сними, охломон! – надрывая связки, заорала та, - ишь чего придумали, уши музыкой затыкать!
Юноша послушно стащил с головы наушники и миролюбиво спросил:
-Вы ко мне обращаетесь?
-Да, к тебе! – багровея от гнева, вскричала Крамплботтом, - ты чего разъелся? Столовая тебе тут, что ли? Крошки на всю улицу летят!
-Ну и что? – подняв бровь, вопросил юноша, с вызовом надкусывая новую чипсину, - это вообще не ваше дело. Вы автобус ждете, вот и ждите молча.
И тут Агнес Крамплботтом понесло, и она, сжав сухонькие морщинистые ручки в кулачки, бросилась на обидчика. Она нещадно лупила его сумочкой, мстя ему за все: за украденный кошелек, за разрезанную сумку, за помятое пальто, за испорченное настроение, за то, что молодые не уважают старших, за то, что парочки развратничают на улицах, за то, что люди в очередях хамят и сбивают друг друга с ног – словом, за все «прелести» этого мира.
- Хватит уже, хватит! – придурошным голосом вопил избиваемый, прикрывая голову руками. Он чувствовал, что стал посмешищем, но не мог остановить старушку, потому что боялся даже дотронуться до неё.
Кончилось все тем, что сумка раскрылось, и её содержимое высыпалось на молодого человека, как дождь. Все, что Агнес носила с собой, оказалось в мгновение ока на земле.
Старушка вскрикнула и бросилась подбирать свои вещички: записную книжку, билет на автобус, носовой платок, бумажные салфетки, очки в замшевом футляре, таблетки от головы, таблетки от сердца… фотография покойного мужа, снимки детей…
Она не выдержала и громко, как ребенок, заплакала.
- Бабуля, да что вы, - суетился молодой человек, который тут же её простил и помогал ей собирать манатки, - что вы, что вы, успокойтесь. Возьмите, - он протянул ей её носовой платок, измазанный в грязи, потом, подумав, убрал его и достал свой, чистый, - успокойтесь, пожалуйста.
Агнес громко, с шумом высморкалась.
-А автобус на Новосельск скоро? – жалобно спросила она.
- С минуты на минуту… Да вот же он подъезжает.
Миссис Крамплоботтом, ссутулившись, полезла в автобус, молодой человек последовал за ней.
- Ты что, меня преследуешь? – недовольно зыркнула старушка, когда он присел на соседнее сиденье.
-Нет, я просто отдать хотел… - он протянул ей пудреницу со слегка треснувшим зеркальцем, - это ваше.
Мисс Крапмлоботтом вздохнула, забрала у него пудреницу, посмотрелась в зеркальце.
- Хороша!
-Эх, были бы вы лет на двадцать моложе … -мечтательно вздохнул юноша,- обожаю таких женщин.
Агнес Крамплботтом усмехнулась.
-Был бы ты постарше лет на пятьдесят, я бы ух!
И оба расхохотались.