4.5 Три лепестка
(Лиа)
Утро… Как хорошо проснуться и поймать на своей щеке солнечный лучик. Особенно, если этот – один из последних подаренных тебе небом за этот год. Осень затягивает небо тучами, льют беспробудные дожди, и солнце прячется где-то вдалеке… Когда ловишь на себе последний отголосок лета и осознаёшь, что больше таких не получишь добрых месяцев пять, становится невыносимо грустно и вставать уже совсем не хочется. Вставать… Куда-то бежать… Всю жизнь вот так. Сегодня я впервые поймала себя на мысли, что хочу, наконец, навсегда остепениться, сойти с экспресса, что везёт людей вдаль, к новым судьбам и вершинам. Сойти и забыться. Словно никогда я никуда не торопилась, и больше никогда не буду никуда спешить. Словно ловить солнечные лучи кожей – теперь моё призвание. Я вдали от всего. Каждое новое утро – шанс жить так, как нравится, и я живу в своё удовольствие… Где-то далеко… Не здесь… Очень далеко… И там нет машин, нет шума, нет деловых встреч… Там идеальный мир… идеальный …
Голова с тяжёлым стуком опустилась на подушку. Глаза закрылись сами собой. Неведомая сила утягивает… утягивает… куда-то далеко-далеко…
ДЬЯВОЛ! Будильник, безжалостный зверюга, издевательски мелькал своими циферками – ты, Лиа, проспала, дорогуша! Опять! Снова! Ещё одно непростительное опоздание на моей совести! Что я скажу на этот раз? Застрять в лифте, соврав, или сказать правду – замечталась об идеальной жизни? Задумалась и уснула… «Не поймите меня неправильно, Лиа, но мне начинает казаться, что вам вредно думать. По утрам, по крайней мере»
Я одевалась как заведённая, сон сняло как рукой. Когда мы с Роузи жили вместе, она не позволяла мне просыпать и сама никогда не валялась в постели дольше дозволенного. Как же я скучаю по моей девочке… Роузи, милая моя, ты даже не представляешь, как мне тебя не хватает. Надо позвонить ей вечером. Если я не усну, я позвоню. Если не вернусь поздно. Чёрт, где же сумка? Чтоб я ещё раз проспала!
Несмотря на то, что день, казалось бы, начался совершенно ужасно, на работу я ехала в приподнятом настроении. Почему-то мысли о Роузи, о том, как ей живётся вдалеке от меня, в колледже, делали меня то ли сильнее, то ли оптимистичнее… Странно. Я думала, что слабая. Думала – без неё не смогу, сдамся, не выдержу, не отпущу никогда. Думала, куда я без Роузи? Куда я без моей маленькой девочки, моей малышки, моей дочери, моей любимицы… Без неё, думала, не выдержу. И работа под откос пойдёт, и вдохновение пропадёт, и жизнь адом покажется, как лет двадцать тому назад… Но, странно, прошло уже четыре месяца, а я держусь. Держусь сама и её по телефону подбадриваю хоть как-то – знаю, что ей там трудно одной, одиноко.
Пока ехала на работу, внезапно вспомнила всё. Солнце за пыльными окнами светило тускло, прощально, и туман затянул город полупрозрачной сетью с самого утра… В Портленде в это время уже снега по колено, о солнце и речи быть не может, а здесь… Не мой, наверное, город. И Лулу так говорила, даже когда маленькой была – не уезжай, Лиа, пожалуйста, мне снился сон… там, куда ты едешь, там чудища, зачем тебе университет, зачем большая жизнь, останься со мной… Прости. Не осталась.
В голову тотчас же мыслей стеклось море… И даже детство вспомнилась, Лулуша, маленькая совсем… Изменилась она. Изменилась. Сколько мы не виделись?.. С тех пор, как я запретила ей искать меня? Она, наверное, не вспоминает блудную кузину сейчас. Да и зачем ей… Я ведь с ней так… И Роузи… она ведь родилась не моей. Судьба отдала её мне, позволила сжать в своих объятиях, обнимать и не отпускать. Вот почему я никогда не смогу отдать её просто так.
Лулу… Мне стало больно вспоминать о ней. Ещё дам слабину и расплачусь… Я ведь тоже не железная, и сердце у меня тоже есть – мне тоже было нелегко. Она, верно, думает, что я несправедлива к ней, что у неё кузина-монстр… Я ведь никогда не забуду её преданного взгляда, её радостных глаз, когда она увидела меня после долгой разлуки.
- Лиа! Господи, это ты! Это ты, родная, Лиа, как я скучала! Как я ждала тебя, милая моя, любимая, сестрёнка! – она бросилась мне на шею, обнимала и плакала. – Рассказывай, рассказывай скорее! Где ты была? Почему раньше не приехала? Я так скучала, так скучала!.. Так ждала тебя! Мы ведь искали с Саймоном, представляешь? Как собачки-ищейки, весь Портленд перерыли, а тебя и след простыл. Он тебя хоть видел тогда, в конце января, а я и того дольше… Ты ведь не зашла тогда… А я, ты знаешь, я тебя всегда ждала… И буду ждать всегда, даже если ты снова уйдёшь… Когда мама умерла, совсем нелегко было. А потом… Хьюжка рос… Один… Мы его сестрёнку всё забыть никак не могли. Я по ночам плакала – она ведь не то что пожить не успела, едва ли родилась, малышка моя. Я теперь в судьбу совсем не верю. Раньше думала – когда человеку суждено умереть, тогда и уйдёт он, каждому ведь своё время. А со всеми этими событиями задумываться стала – не может ведь быть так, чтобы была у человека судьба покинуть мир раньше, чем он родится, чем познает жизнь, чем выполнит свою роль?.. А я ведь только недавно, пару лет назад забыла её, мою Розмари, малышку мою. И не забыла даже, что я говорю – не забуду никогда, никогда – но рана затянулась как-то, болеть перестала. Мы недавно были в Портленде… Я принесла ей цветы. Красные, она всегда красному как-то по-особенному радовалась. Те две несчастные недельки, что довелось малютке моей пожить, она часто плакала, капризничала больше, чем брат. А только покажешь ей цветочек, красный – и уже полегче, улыбается. Хнычет, но уже не плачет… Я думала, разревусь опять, прямо там, но то ли сдержалась, то ли кончились уже слёзы. Я, знаешь, постояла так… в тишине, несколько мгновений… и поняла, что отпустила её. И легче даже стало…
Лиа, ты что, сестрёнка?.. Ты плачешь? Ну не надо, перестань. Дело прошлое. Зато теперь, теперь, когда мы вместе... Ну перестань же, перестань! Я сейчас начну плакать вместе с тобой!..
А у неё ведь в итоге всё хорошо сложилось. Когда любимому сыну исполнилось пять – первый маленький юбилей, значимая дата – Лулу забеременела вновь. Пол ребёнка решили оставить в секрете даже для самих себя, подобрали несколько двойных имён с особой тщательностью. Этот ребёнок должен был стать их спасением, освобождением, последним замком, запирающим ненужное прошлое, в противоречие - последним ключом, отпирающим счастливое будущее…
И карьера мужа внезапно пошла в гору. Росли предложения, перспективы, даже амбиции. Фундамент для идеальной счастливой семьи был заложен – оставалось выстроить стену доверия, добра и уюта, чем и занималась Лулу, тратя гору своего свободного времени.
По вечерам с любовью вместе с мужем выбирали новый, просторный дом с уютной кухней и спальнями для детей. Переезд пришёлся на восьмой месяц беременности, потому и ремонт затеяли сразу же – чтобы будущий малыш родился в окружении любви и заботы. Хьюго отдали в элитную школу, чтобы в дальнейшем открылись немыслимые привилегии и ещё несколько труднодоступных путей, которые лучше расчистить сразу…
Успокоившись и полностью приготовившись, молодое семейство с нетерпением ожидало появления на свет третьего – читай, второго – ребёночка.
Селена Розмари Комино появилась на свет в начале июня, когда Хьюго уже исполнилось шесть. Второе имя, неприметное и лёгкое, хранило память о «погибшей» сестре, а новоявленный старший брат, как и любой мальчишка его возраста, проявлял к сестре интерес, звал её не иначе как «мелкая», любил придумывать ей прозвища и тискать. Благосклонные родители позволяли старшему сыну играть с младшенькой, стараясь привить ему чувство уважения и любви к сестре, так внезапно вторгшейся в его уже сформировавшийся детский мирок.
Лулу опасалась, что Хьюго станет ревновать к новорождённой, но мальчик воспринял появление нового члена семьи вполне спокойно, без скандалов и злости. Может быть, он понял это потом, когда ещё чуть-чуть подрос, но я не могу похвастаться такими подробностями. Когда я видела их в последний раз, маленькой Селене едва ли исполнилось полгода, в основном она лежала в своей розовой колыбельке и спала...
Я поёжилась от холода, навеянного воспоминаниями. Двадцать лет назад я думала, что моя жизнь – липкий сгусток всего плохого, что только может случиться с человеком. Я не хотела жить так, со всей этой болью, что причиняли мне люди и насмешница-судьба… Когда я стояла перед тлеющим, как спичка, домом, где выросла и родилась, где были мои самые родные люди, от которых я отвернулась… Этого чувства не поймёшь, пока не испытаешь. Я распадалась на мелкие кусочки, стиралась в пыль, подхваченную и развеянную ветром. Моё воображение дорисовывало картину их искажённых лиц в огне, их тел… Того, как они не смогли спастись. Как они медленно умирали, и как с ними умирала я. В ту ночь для меня погибло всё, что было дорого. Всё!..
…но не она! Не Розмари, которую я нашла в снегу. Я увезла её, конечно, увезла, спрятала от Портленда, не желая видеть её слёз. Первое время думала – подрастёт, обязательно расскажу… Обо всём… И что я не её мама, и что Сан-Франциско не её родина, и что Пачита не её бабушка…
Но так случилось, что Лулу и Саймон остались живы. И Хьюго. И погибли только Лалаби и Аурум. Я была бы счастлива узнать об этом год назад, пять лет назад, узнать сразу же, но спустя почти шесть лет... Когда я приняла Розмари и позволила ей считать себя своей родной матерью, когда смирилась со смертью родных, они внезапно воскресли. Я узнала об этом случайно и не поверила. Сорвалась с места, поехала вместе с Роузи в Портленд, направилась прямиком на кладбище и там поняла, что ошиблась однажды - их могил действительно не было, они были живы, здоровы, счастливы, в конце концов... Я чувствовала и вину, и сомнения, и злость, а должна была быть счастлива. Пару дней я металась, отгородившись от мира, плакала, не знала, что мне делать. А вернувшись домой, собрала всю информацию о них и, оставив шестилетнюю Роузи с няней, устремилась в Филадельфию.
Я ехала туда и не знала, что буду делать. Совесть говорила мне о том, что я должна отдать мою девочку. Но я точно знала, что если сделаю это – останусь навсегда одна. И легче не жить совсем, чем жить без неё.
Ведь это очевидно… Когда Роузи было три, она напоролась на железный ржавый гвоздь, проткнувший её нежную маленькую ножку почти насквозь. Кровь хлестала как из крана, а я бежала с ней на руках два квартала – не хватило денег на такси… С тех пор у неё остался шрамик. Мы долго лечили его, я надеялась, что кожа постепенно затянется… Но Роузи так им гордилась, рассказывала всем друзьям – смотрите, что я пережила. Рассказывала и сияла в ореоле всеобщего восхищения и почитания. В детских кругах такие истории ценятся стократ больше походов в цирк и фотографий с обезьянками.
Я ведь не была ей плохой матерью… Я посвящала ей всю свою жизнь, без остатка. Я помню каждый такой шрам, каждую царапину, каждую её невинную детскую шалость – помню и принимаю. Лулу не знает о ней ничего. И у неё есть Селена, есть Хьюго, Саймон… Она не должна страдать, но и я не хочу больше!..
…- Я сейчас начну плакать вместе с тобой! – Лулу обняла меня так горячо и искренне, что вызвала новый поток моих рыданий. Я уже ненавидела себя за то, что должна была сделать. Собиралась. Должна была.
- Лулу… Не надо… Я приехала не за этим… Прекрати же ты меня обнимать!.. – я сбросила её руки со своих плеч и подскочила, стараясь не поймать её недоумённый взгляд. – Лулу, я здесь ненадолго. Я хотела попрощаться.
- Я не понимаю…
- Я уезжаю, на этот раз навсегда. Пожалуйста… Пожалуйста, не ищи меня больше никогда, забудь обо мне. Я больше никогда не вернусь, ты слышишь?! Никогда! Да, я снова бросаю тебя! На этот раз – навсегда!
- Постой, Лиа, но почему? Я так рада, что ты наконец нашлась, я не хочу, чтобы ты уезжала! Останься с нами! – голова разрывалась. Ещё чуть-чуть, и я не выдержу.
- Лулу! – закричала я в сердцах, - ОСТАВЬ! МЕНЯ! В ПОКОЕ!
Наступила давящая тишина. Кузина сразу как-то съёжилась, стушевалась. Сжалась, как загнанный в сети испуганный зверёк, замолчала. И отступила.
Я не стала дожидаться её ответа… Схватила куртку, выбежала из дома, хлопнув дверью. Это был последний раз, когда мы виделись. Она не искала меня, не звонила, не поздравляла с праздниками, не присылала фотографий с детских утренников… Отныне мы стали чужими друг другу людьми.
Вот так и заканчивается моя история. Я много ошибок в своей жизни совершила, но об этой не жалею. Если я должна была потерять всю свою семью ради дочери, я согласна. Потому что она – моя жизнь. Моя дочь. Моя девочка.
За окном тускло светило солнце, напоминая мне те дни моей жизни, когда я была несчастна, когда плакала и металась, не в силах держать всё в себе. По щеке медленно покатилась предательская слеза, уносящая за собой всё то плохое, что я испытала за свою жизнь. Луч солнца уютно устроился на моей мокрой щеке. Я чувствовала, что говоря об этом про себя – отпускаю прошлое и мирюсь с ним. Может быть на этот раз – навсегда?..
(Розмари)
Поступать в колледж в другом штате, где никогда в жизни не была – идея не самая приятная. Несмотря на то, что мама сказала, будто бы я быстро найду друзей и привыкну, поначалу мне было действительно сложно. Раньше она всегда была рядом, чтобы помочь или просто поднять настроение, а теперь, когда я живу самостоятельно, я понимаю, что все эти сказочки про взрослую тяжкую жизнь – не такой уж и вымысел. Нью-Йорк, где мне и предстояло прожить ближайшие четыре года, на самом деле мало чем отличался от Сан-Франциско – людей побольше, туристов много, а так, в сущности, тоже самое.
Я хотела снять квартиру, чтобы не жить в общежитии, поэтому в первый же день приезда сбилась с ног в поисках подходящей. В конце концов, мой выбор остановился на небольшом панельно-сером домике с небольшим зелёным двориком и даже площадкой для игры в баскетбол.
- Здесь часто обосновываются студенты. Вся прелесть квартиры в том, что она может быть рассчитана на двух даже незнакомых друг другу людей. Сейчас она проходит со скидкой, так как сезон уже кончается и спрос падает. Я хочу сказать, помимо того, что этот прелестный домик достанется Вам чуть ли не за полцены, скорее всего Вы будете жить без сожителей как минимум год.
- Я думаю, я согласна. – улыбнулась, подписав нужные бумаги, - Здесь, чувствую, будет неплохо.
Так я впервые обрела свою собственность. Пусть домишко был и не совсем моим, я целиком и полностью ощущала себя его хозяйкой. Спрос на него действительно был маленький – студенты не хотели тратить такие деньги и бронировали места в общежитии. Там, как считали многие, жилось веселее – постоянная компания, вечеринки до утра, взаимопомощь. Но снимать домик было действительно удобнее – на вечеринки в общежитии можно было пробраться и без пропуска, а вот остаться в одиночестве там было почти невозможно. По этим причинам все три года своей учёбы я жила здесь одна и подозревала, что так же пройдёт и последний, четвёртый год обучения… Но внезапно в конце лета, когда я вернулась от мамы и приостановилась у порога ставшего родным местечка, чтобы промочить горло водой – очень уж жаркое выдалось лето, не желавшее кончаться потом вплоть до октября – меня встретил кое-кто, объявивший себя моим соседом.
- Привет! Я Хьюго, буду жить с тобой здесь. – я подняла на него глаза и поперхнулась водой, которую спокойно пила секунду назад. Он выждал, пока я откашляюсь, и спустился по ступенькам. - Я перевёлся из Филадельфии сюда. Эй, ты в порядке? Как тебя зовут?
- Ты идиот или прикидываешься? – наконец смогла заговорить я после потрясения. Дело было в том, что… НА ЕГО КОЖЕ БЫЛИ ТОЧНО ТАКИЕ ЖЕ ПОЛОСЫ КАК У МЕНЯ! Заметив, что он не совсем меня понимает, я кинула выразительный взгляд на отметины, красовавшиеся у нас обоих на лицах.
- А, ты про это? – он широко улыбнулся, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся, - Ты что же, раньше никогда не встречала таких, как мы? Жаль, подружка, а я так надеялся найти у нас с тобой в роду общих предков.
- Аа… - я попыталась вставить слово, но он меня тут же перебил.
- Давай зайдём в дом и поговорим там. Я вижу, что шокировал тебя. – я позволила ему завести себя в теперь уже нашу общую квартиру. – Ну что, как тебе мой сюрприз, а? Когда мне показали твою фотографию, я сразу подхватил вещички и бегом сюда. Признаться, я чуток разочарован тем, что ты смотришь на меня как на монстра. Я же такой, как и ты. Мы одна кровь, понимаешь?
Я медленно покачала головой, потому что ничего не понимала.
- Я раньше думала… Что такое… Такие полоски есть только у меня. Я просто никогда не встречала никого, кто хотя бы напоминал мне меня…
- А родители?
- У мамы нет ничего подобного, а папу я никогда не видела. – немного подумав, стоит ли рассказывать, я всё-таки тихо добавила, - Он погиб спустя несколько недель после моего рождения. Мама говорит, я его копия…
- Неудивительно. – Хьюго снова улыбнулся. – Твой отец, видимо, был из наших. Нас мало осталось, подружка. Я был так рад встретить тебя. Прости, что не предупредил совсем… наверное, стоило тебя как-то подготовить к этой новости. Но я правда полагал, что ты знаешь о том, что нас таких мало, но сколько-то в мире да осталось!..
- А каких – таких? – рискнула спросить я. Он посмотрел сначала удивлённо, а потом, видимо, вспомнив, что я впервые говорю с «себе подобным», понимающе закивал головой.
- Я тоже мало знаю, но, говорят, наши предки обладали какими-то совершенно особенными способностями. Загвоздка в том, что дар невозможно было передать иначе, как по наследству, поэтому человек, рождённый обыкновенным, никогда в жизни уже не мог бы стать таким, как мы. Люди всегда терпеть не могли того, чем сами не могут обладать, поэтому в 12 веке нас почти всех истребили. Те, что остались, рассосались по миру, постепенно смешиваясь с простыми людьми. Фактически, особенности, отличавшие наш род от других потомственных ведьм и волшебников, а также от простых людей, уже потерялись и истребили сами себя. Остались только эти полоски и, как утверждают некоторые учёные-фанатики, парочка особенностей характера: эмоциональность, раздражительность, способность быстрого привыкания к любой обстановке. – он замолчал, но и я не могла вымолвить ни слова. – Впрочем, мне кажется, что последнее – глупость. Люди-то разные…
- Спасибо за рассказ, Хьюго. Выходит, мы с тобой дальние родственники?
- Ага. Теперь понимаешь, почему я так обрадовался и спешил, когда в общаге мне рассказали про тебя?
- Теперь понимаю! – я засмеялась и кинула в него подушкой, - Интересно было бы узнать, кем мы друг другу приходимся, не находишь?
- Я как раз учусь на историческом. Окончу универ, займусь раскопками в каком-нибудь мрачном покинутом всеми местечке… Может тогда и всплывёшь где-нибудь, подружка!
Я плюхнулась на диван, устроившись рядом с ним. Хьюго внезапно уставился на меня своими синими глазами и не опускал взгляд. Я, засмущавшись, пробормотала:
- Ну и что ты смотришь на меня?
- А может мы с тобой?.. – он грациозно пододвинулся ближе, - Может нам даже удастся восстановить благополучие нашего рода... – когда Хьюго коснулся рукой моего оголённого плеча, я резко подскочила и отвесила ему звонкую пощёчину.
- Никаких чмоки-чмоки до того, как я не выясню, насколько дальние мы родственники! – надменно произнесла я, глядя на то, как он потирает подставленную под удар полосатую щёку.
- Да ладно, я же пошутил! – надулся Хьюго, - Вернись! Прости меня!
- Шутишь, значит? Я отучу тебя шутить со мной! – и я бросилась щекотать его. Хьюго отбивался изо всех сил, перекрывая мой хохот своими театральными криками о помощи. Когда я выбилась из сил и наконец отпустила руки, он, помолчав пару мгновений, чтобы отдышаться, сказал:
- А ты мне нравишься, подружка. Думаю, мы поладим.
