Утром следующего дня молодожены с первыми лучами восходящего солнца отправились в свадебное путешествие. А меня ждала довольно-таки неприятная новость – книжный магазин Грэмов обанкротился. И если Мэган выручила хоть какие-то деньги за продажу здания, то у меня средств для существования совсем не осталось. А тут на шею свалились еще два иждивенца - Файт окатилась. Не то что бы я прям сильно расстроилась, но все-таки котят надо кормить, а корм денег стоит, а деньги… Ладно, пока Гарибальди живет со мной, сядут ему, так сказать, на шею.
На самом деле все не так печально, как кажется на первый взгляд, ведь сегодня у меня запланирована встреча с мистером Реддлом, который, кстати, приходится крестным отцом Гарибальди. Если честно, то меня его странное поведение настораживает, но Гари заверил, что он отличный человек. Надеюсь, он прав.
Мистер Реддл преподавал историю и литературу в университете Мунлайт Фолза. Из-за его странностей коллеги относились к нему с меньшим уважением, чем того требовали его таланты. Можно с полной уверенностью сказать, что он был умнее всех профессоров, ректоров и деканов вместе взятых.
Стрелки на часах показывали три минуты пятого, когда мистер Реддл пригласил меня в кабинет. Это была огромная комната, по размерам чуть уступавшая тронным залам в старинных замках. Вдоль деревянных стен с бархатной обивкой стояли большие, массивные шкафы, из которых в углублении комнаты получался лабиринт. Каменный пол был весь покрыт персидскими коврами с самыми разнообразными и причудливыми орнаментами. В центре комнаты находился камин, рядом с которым стояли кожаный диван и кресла. По правую сторону стоял письменный стол в стиле барокко, за ним находились огромное, во всю стену, окно и такая же дверь, ведущая в небольшой сад.
Мы сели возле камина. Мистер Реддл с помощью одного взмаха волшебной палочкой наколдовал чайник, кружки и поднос с французскими круассанами, булочками и сырными лепешками.
- Итак, Анна, тебе, конечно, любопытно узнать, зачем же я пригласил тебя к себе?
- Да, мистер Реддл.
- О, пожалуйста, называй мне профессором. Мистер Реддл – это так официально! Ты, наверное, знаешь, что я со своими крестниками очень близок. Все эти годы заменяю им родителей и являюсь для них частью семьи. Поэтому когда Гарибальди рассказал, что встречается с девушкой из Польши, я решил – нужно и мне с ней познакомиться…
- Вам нравится заводить знакомство с иностранцами?
- О, Анна, ну что ты! Будь чуточку посерьезнее. И не перебивай. Так вот, когда я узнал, что ты еще и магическим миром интересуешься, то все мои сомнения развеялись, а увидев тебя вчера, я понял, что не ошибался. Ты – именно та, кого мы так долго искали!
Мне сейчас это послышалось или какой-то старый волшебник действительно разыскивал меня?! Что здесь вообще, черт возьми, творится?!
- Простите, профессор, но почему? Почему вы искали меня?
- Сейчас я все расскажу тебе по порядку. Но для начала ответь на вопрос – ты воспитывалась отцом?
- Да, но…
- И о матери никогда и ничего не слышала?
- Да, но я не…
- А когда отец умер, тебя отправили к сестре матери в Бирмингем?
- Я не знала, что она была сестрой матери...
- Я так и думал. Что ж, Анна, пора тебе узнать кое-что, – профессор поднялся с кресла и пошел к книжному лабиринту. Я последовала за ним. – Твоя мать вовсе не полька, как ты или твой отец, Анна. Она отсюда, из Мунлайт Фолза. Я знал ее еще совсем юной, когда преподавал в Академии магических наук. Я был ее наставником, и, надо сказать, она была одной из лучших учениц. Все пророчили ей грандиозное будущее, считали, что именно с ее помощью все пять кланов смогут объединиться вновь. Но она не оправдала ожиданий. Жажда власти стала постепенно овладевать ею, и, в итоге, темная сила поглотила ее. В знак отвержения своей прошлой жизни твоя мать обратилась в вампира и быстрыми темпами начала завоевывать власть. Разъезжая по всей стране, она превращала людей в вампиров, вербуя свою собственную армию, а остальных просто убивала. На некоторое время они затаились, и их не было видно. Тогда все подумали, что опасности нет, и расслабились. Однако это было лишь затишье перед бурей. Вся ее многотысячная армия вернулась и предстала во всей красе. Они разрушали дома, сжигали леса и убивали семьи ни в чем неповинных людей. В спорах о том, как все это остановить, пять кланов разругались и стали заклятыми врагами. Началась уже открытая война между вампирами, оборотнями, феями, ведьмами и призраками.
Профессор подвел меня к картине, изображавшей одну из битв той самой войны. На подписи значилось: «Битва на Квинстонских высотах. 7 декабря, 1806 год». Мы двинулись дальше, и профессор продолжил:
- В тридцатых годах двадцатого века твоя мать исчезла. Когда армия вампиров осталась без предводителя, ведьмам и оборотням совместными усилиями в 1938 году удалось прекратить войну. Спустя двенадцать лет в Неаполе я случайно увидел твою мать, а потом узнал, что она в бегах, скрывается по Европе. Во время пребывания в Варшаве она познакомилась с Александром, твои отцом. Прожив вместе около десяти лет, ей снова пришлось бежать. И, родив твоему отцу прекрасную дочь, то есть тебя, она сбежала. О ней практически никто ничего не знал, поэтому и твое рождение довольно долго оставалось никому не известным. Но пять лет назад парламенту удалось выяснить, что она родила ребенка, и перед нами встала задача – разыскать его. Но она вернулась. Вернулась, чтобы найти тебя, Анна.
Мы остановились возле портрета молодой девушки. В моем сознании сразу же всплыла мысль, что я ее уже где-то видела. Подпись под портретом гласила: «Корделия Дарвей. Лучшая ученица 3 курса». Это была совсем юное лицо, белое, как мрамор. Оно было спокойное и даже немного скучное. Но глаза! Они выбивались из общего портрета. В них было что-то такое, что сначала манило, а потом отталкивало.
Это была она – моя мать. Именно ее я видела во сне. Но тогда она предстала передо мной безликой. Сейчас, смотря на нее, когда мама была в расцвете своей красоты, которую, скорее всего, не утратила до сих пор, я ощущаю смешанные чувства. Мне интересно ее узнать. Безумно интересно! Но в то же время мне страшно. Страшно от того, что она не оправдает моих ожиданий, а только все испортит. Почему только сейчас, когда я выросла, она начала искать меня? Почему не десять лет назад? Она не могла или не хотела? Может быть, ей было просто наплевать на меня, а сейчас, когда кто-то другой стал интересоваться мной, она решила забрать себе принадлежавшего по праву ребенка.
- Анна, - голос профессора вернул меня на землю. - Как я уже сказал, Корделия вернулась и ищет тебя. Но не для того, чтобы стать хорошей матерью и исправить ошибки прошлого, а для того, чтобы обратить тебя на темную сторону и начать новую войну.
Час от часу не легче! Оказывается, в ее глазах я всего лишь оружие и средство ведения войны. Просто замечательно!
- Анна, я понимаю, как ты злишься, как ты расстроена и напугана. Но и желание воссоздать нормальную семью в тебе уже зародилось. Оно погубит тебя. Человек, ставший на темную сторону, никогда не вернется обратно. Это закон нашей жизни, действительность, которую нужно принять. На сегодня хватит. Я и так слишком много рассказал. Приходи завтра. В то же время.
Я была в смятении, напугана, обижена и раздавлена. Я злилась и ненавидела весь мир. Но я не знаю, кого ненавижу больше всего – мать, которая никогда не появлялась, профессора Реддла, который так сразу вывалил всю правду, или саму себя за то, что не смогла должным образом принять правду и обвиняю других вместо того, чтобы разобраться в себе и в своих чувствах.
Домой я не пошла, не то сейчас настроение, а отправилась в бар «Ван Херденс». Как всегда, там было полным-полно народу, что только мне на руку – не будет приставать бармен со своими дурацкими вопросами. Заказав баночку алкогольного напитка, я села за единственный пустой столик. Надо было поразмыслить, все хорошенько обдумать. Вот только думать совершенно не хотелось.
После третьей банки я немного повеселела и даже поиграла со студентами в их интересную игру со стаканами и маленьким теннисным мячом. Опьянев таким образом еще процентов на сорок, я пошла танцевать. Играла хорошая музыка, кажется, что-то из Kiss. А может быть, это были Bon Jovi, если честно, я так и не поняла. Ко мне присоединилась одна из студенток. Она была красивой, но жутко худой, скорее всего даже анорексичной. Но целовалась она отлично.
Иногда я думаю, почему бы не стать лесбиянкой? Но потом вспоминаю о Гарибальди и понимаю, что без него я жить не могу. Слишком уж он хорош собой. Студентка куда-то меня повела. Вот мы поднимаемся по лестнице. Топ-топ-топ. Еще пару ступенек - и мы на втором этаже. Попутно выпиваем по стакану с горько пахнущей жидкостью. Музыка становится все тише и дальше. Заходим в какое-то тускло освещенное помещение. Громко смеемся… Холодные руки пролезли под кофту… Много поцелуев… Студентка прислоняет меня к стене… Опять дикий хохот… Картинка плывет перед глазами… Я, абсолютно беспомощная, поддаюсь действию алкоголя и ласкам этой анорексички.
Проснулась я в незнакомом месте. Рядом лежала полуголая студентка. Возле кровати и на диване спали еще человек пятнадцать. Везде были разбросаны пустые бутылки из-под пива и водки, окурки сигарет, шприцы и прочий мусор. Я оделась и вышла из этого притона наркоманов. На часах пять утра. Тридцать пропущенных звонков и пятьдесят непрочитанных сообщений от Гарибальди и Мэган. Нужно срочно идти домой. Но что я скажу Гари? А, плевать, расскажу как есть. Мне сейчас абсолютно все равно, какие будут последствия.
Выяснилось, что я находилась на другом конце города, поэтому пришлось взять такси. И почему в Мунлайт Фолзе нет метро? На дорогу ушел час с лишним. Домой я дошла уже в седьмом часу. Гарибальди сидел за столом и завтракал. Увидев меня, он, продолжая есть и читать утреннюю газету, спросил:
- Где ты была?
- Не знаю, – а что, это ведь тоже правда.
- Мэган звонила. Сказала, что нашла тебе работу в издательстве «Мунлайт Тэтлер».
- В этой желтой газетенке? Нет, я уж тогда сама открою издательство, хах.
- Между прочим, неплохая идея. Я кое-что почитал из твоих набросков. Мне понравилось. Может быть, тебе стать писателем?
- Может быть, может быть…
Я плюхнулась на кровать, совершенно пропуская мимо ушей слова Гари. Довольно странно, я вроде бы как изменила ему, но чувство стыда совершенно не испытываю. Наверное, я самый ужасный человек. Хотя нет, есть еще моя мать. Да уж, от осинки не родятся апельсинки.
Техника