— Почему? — Папа еще пытается изображать дружелюбие, но видно, что Аннетт его задела. Хорошо.
— А зачем? — в тон ему отвечает она. — Если ты упустил, папочка, мне уже не пять лет.
— У тебя же праздник.
«Хреназдник», — сказала бы Аннетт, будь она дочерью кого-нибудь другого. Другого отца, способного услышать ребенка, а не навязывать ему чувства, которых не хватает самому. С тех пор, как мамы не стало, он только и делает, что заставляет Аннетт радоваться: закатывает грандиозные вечеринки по поводу и без, подарками заваливает… но дыру в ее душе не заткнуть. И даже сегодня Аннетт не чувствует ни капли радости оттого, что мерзкая элитная школа позади — наверно, потому, что папенька подарил ей на выпускной жениха. Никакого высшего образования, никакой карьеры — сиди, доченька, и изображай счастье с лучшим сотрудником «Ламарш Энтерпрайз». Вот и он, кстати.
— Дорогая, это Виктор Алан Моррис, — громким басом объявляет папа. — Виктор, это моя дочь Аннетт, я про нее рассказывал.
Оба выжидающе смотрят, и Аннетт, мысленно закатив глаза, протягивает руку для поцелуя. Моррис аккуратно, почти незаметно трогает губами ее пальцы и улыбается — не тошнотворно-торжественно, как папа, а даже почти искренне. Однако Аннетт не проникается.
— Очень рада знакомству, но мне пора идти.
— Виктор тебя отвезет, — папа протягивает ему ключи от машины. — Заодно узнаете друг друга получше.
Аннетт складывает пальцы в замок. Папе было недостаточно испортить день известием о помолвке, он вдобавок добил и закопал всё, что осталось от праздничного настроения. А Моррис, видимо, положит сверху цветочки — вон они, уже стоят в вазе.
— Но сначала давайте сфотографируемся, — прерывает ее раздумья папа. — Аннетт, садись на диван… нет, лучше за стол.
Она поправляет волосы, глядя на отражение в лакированной столешнице, а затем красиво облокачивается — мама научила позировать так, чтобы было не стыдно попасть на обложку журнала. Моррис перетаскивает шарики за спину Аннетт, папа становится рядом и кладет руку ей на плечо.
— А ведь нас на этом фото могло быть…
«Не начинай, папа, пожалуйста».
— … четверо, — продолжает он. — Мы с Аннетт, Беатрис и наш сын. Но судьба несправедлива.
И Аннетт не выдерживает.
— Не судьба, а ты, папочка, — с улыбкой цедит она. — Если бы не ты, мама была бы жива.
— Аннетт, милая, при чём здесь я?
— Ты и сам знаешь.
Она выпрямляется и смотрит в объектив, сочтя разговор законченным. Папа лишь вздыхает и кивает Моррису, мигает вспышка.
Аннетт вскакивает из-за стола, подхватывает сумочку и быстро шагает к двери. Моррис едва за ней поспевает, чтобы открыть дверь машины.
***
— Аннетт, — говорит он спустя некоторое время, — возможно, это не мое дело, но тебе не стоит так себя вести с отцом.
— Ты прав. Это не твое дело.
Моррис замолкает — так надолго, что она жалеет. И продолжает диалог сама:
— Сколько тебе лет?
— Двадцать четыре, — он выпрямляется в кресле, явно гордый своей взрослостью.
— А выглядишь, как мой отец, — обаятельно оскаливается Аннетт и любуется собой в боковом зеркальце. — На тридцать с огромным хвостиком.
— Вот как, — задумчиво произносит Моррис. — Что ж, это объясняет твое презрение с первого взгляда.
Она так и замирает, не придумав достойного ответа. Впервые Аннетт видит человека, который понимает ее чувства лучше нее самой.
— Послушай, Аннетт, — начинает Моррис и делает паузу. — Мы познакомились не в самых благоприятных условиях, нас обоих поставили перед фактом. Но ты ведь знаешь, что твой отец не передумает, поэтому давай хотя бы попробуем пообщаться по-человечески. Если я могу что-нибудь сделать для тебя…
— Еще один! — Аннетт колотит по сидению. — Все хотят что-нибудь для меня сделать, развеселить, подарить счастье и любовь — и хоть один бы спросил, нужно ли это мне. С чего вы вообще решили, что сможете исправить мою жизнь?
— Хочешь об этом поговорить?
Хочет. Аннетт не привыкла откровенничать, но сейчас у нее будто открылся наглухо заевший клапан.
— Папа вдруг начал чаще пропадать на работе, в командировки ездить. Мама всё время грустила и говорила, как было бы здорово завести мне братика. А потом она умерла. Внематочная беременность, — Аннетт вздыхает и вынимает из сумочки сигарету. — Я тогда ничего не понимала, а потом узнала, что у папы была любовница — и сложила два и два.
Они едут молча. Аннетт стряхивает пепел через борт машины и смотрит, как неуместно весело прыгают шарики позади.
— Значит, — говорит Моррис спустя некоторое время, — твоя мама умерла из-за того, что хотела родить еще ребенка, чтобы удержать отца в семье. Поэтому ты обвиняешь его в ее смерти?
— Именно. — Аннетт снова затягивается. — Если бы не он…
— Я тебе сочувствую.
— Спасибо, — вздыхает она и выбрасывает сигарету в окно.
Они приближаются к школе. Аннетт в последний раз любуется на себя в зеркальце, и даже шарики позади уже не кажутся такими дурацкими. Если бы не Моррис…
— Ай!
Аннетт поскальзывается на каблуке, Моррис едва успевает подхватить. В огромной луже перед входом Аннетт видит ужаснейший сценарий, который мог случиться, если бы не он — Виктор Алан Моррис, навязанный ей в мужья.
— Спасибо.
— Не за что, — улыбается Моррис. — И, Аннетт, тебе лучше бросить курить.
Настроение тут же сваливается на дно той лужи. Не мог промолчать?
— Дорогой мой будущий муж, — с фирменной я-втопчу-тебя-в-грязь улыбкой отвечает Аннетт и отпускает его руку, — тебе лучше придержать свои советы до свадьбы.
— Твой отец не придержит, если узнает. А он узнает — духи не скрывают запах сигарет, поверь.
Аннетт едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Как ни противно это признавать, Моррис прав — но она не порадует его этой новостью.
— Спасибо, что подвез.
— Не за что. До встречи, Аннетт!
— До встречи!
Она провожает его машину взглядом. Ничего принципиально не изменилось: Аннетт по-прежнему не распоряжается своей жизнью, по-прежнему тоскует по матери и боится кого-то любить, однако теперь допускает мысль, что это не навсегда.
Впервые за много лет Аннетт по-настоящему веселится.
текст и перевод
бонусы