История № 7. Пока смерть не разлучит нас
Мы наслаждались этой жизнью. Идеальная семья, словно с картинки старой книги. Папа, мама, сын и дочь. И мы не только выглядели так. Мы чувствовали себя самыми счастливыми. Для полного «картинного счастья» не хватало только собаки (почему-то во многих книгах в счастливой семье обязательно есть такая же счастливая собака). Увы, у Ириски сильная аллергия на шерсть, так что любить хвостатых и ушастых приходилось издали.
Зато аллергии на книги у Ирис точно не было. И она с восторгом опустошала прилавки. Нередко приносила книги с комментариями в духе «Я обожала эту историю в детстве!». Так что удовольствие от совместного чтения получали все.
В детской «расстановке сил» мало что менялось со временем. Ноэль оставалась такой же боевой, затмевая тихого Николаса. Впрочем, общение с… хм.. темпераментной сестницей пошло Нику на пользу. Он выработал нечеловеческое спокойствие и ослиное упрямство. Если первое время Ноэль вертела им, как хотела, то очень скоро братец научился говорить нахалке «Нет». И нет это было окончательное. Можно было кричать, визжать, топать ногами, лезть в драку. Николас стоял на своем. Нет, и точка. От орущей сестры он просто уходил. Лезущей с кулаками - давал отпор и опять уходил. Он, кстати, оказался едва не единственным, кто мог унять сестру. И это в три года. Мне б его мудрость. Зато теперь он активно приобщал сестру к более мирным занятиям. И ей это, похоже, даже начало нравится.
Что и говорить. Дети в тот период были для нас если не всем, то многим. Мы подстраивались под них, учились вместе с ними, становились мудрее и заново познавали мир в котором, казалось, для нас уже все предельно ясно.
Не верите? Попробуйте за время сборов на работу ответить на вопросы “Почему небо синее?”, “Почему инопланетяне зеленые?”, “Почему кошка ест мышку - она же нечищенная и немытая?” (спонсор последнего вопроса - неугомонная Ноэль). При этом нужно сохранить серьезное лицо и не подавиться чаем.
А уложить спать? Да это вообще целый квест. Потому что как только звучит волшебная фраза “Пора в кроватку”, у детей (причем не только у Ноэль, но и у Николаса) возникает тысяча дел. Срочно дорисовать картинку, скушать печеньку, выпить молочка, обнять маму. И так по 3-4 раза.
Все было просто идеально. А потом я умер…
В тот день Ирис отвезла детей в детский сад и поехала на работу. Через час мне позвонили… В галерею в тот день моя принцесса так и не приехала. В ее небольшой автомобильчик врезалась многотонная фура. Обвинять водителя было сложно - за несколько секунд до происшествия он скончался от сердечного приступа. Это потом установит следствие.
А в тот момент я несся в больницу, где прямо сейчас оперировали мою жену. В голове стучали какие-то слова о диагнозе. Как я вообще доехал?
В холле отделения меня словно не видели и не слышали. Люди в белых халатах пробегали мимо, не отвечая на вопросы. Откуда-то вынырнула Оливия (Откуда? Я ей не звонил. Или звонил?). Сунула мне в руки стаканчик с кофе, который вонял пластиком. Что-то кричала, с кем-то ругалась. А потом села рядом со мной и зарыдала. Это был конец…
Процесс опознания я помню слишком хорошо. Но не хочу описывать. Скажу лишь, что мне показали лицо, почти нетронутое. И предупредили, что лучше мне узнать (или однозначно не узнать) жену так.
****
- Сантьяго, где дети? - я сидел в машине, на пассажирском сиденье. За руль села Лив, с жутко красными глазами и пятнами на лице. - Дети! Твои! В саду?
Я только кивнул.
***
Снова очнулся я ближе к вечеру, на кровати, прямо в одежде. Голова болела. Я уснул? В памяти всплыла девушка в белом халате, которую притащила Оливия. Вроде, она мне что-то дала после пары часов рыданий. Успокоительное? Или я вырубился без посторонней помощи?
Смотрящий! А Николас с Ноэль?
Николас обнаружился в комнате. Крепко спящий, прижимающий к груди игрушечного зайца. В комнате Ноэль слышалась возня и возмущение. Дочка не желала спать. Требовала поочередно папу, маму, мультик, сказку.
- Тише, милая, - мягко уговаривала ее Оливия. - Тетя Лив о тебе позаботится. Особенно если ты не будешь мешать.
Я с трудом буквально вполз в комнату. Больше всего на свете мне хотелось упасть и умереть еще в коридоре. Но Ирис ни за что не простит мне, если я не позабочусь о наших детях.
- Лив, ты уже на ногах не стоишь. Иди, я тебя сменю, - язык с трудом, но поддавался.
- Справишься? - настороженно поинтересовалась непривычно бледная Оливия, шмыгнув носом.
- Это же мои дети. А ты иди. Ляг в гостевой, не нужно сейчас тебе за руль.
- Днем же прокатило, - передернула плечами Лив, пытаясь напустить на себя привычную браваду и невозмутимость. Получалось плохо. - Пойду лягу.
Я взял дочь на руки, обнял. Жаль, Николас уже спит. Посидели бы втроем.
- Папа, я к маме хочу, - привычно возмутилась Ноэль.
- Я тоже, малышка, я тоже, - пробормотал я, не в силах сейчас сообщить своему ребенку, что мамы больше нет.
На работе мне дали двухнедельный отпуск. Утром нашел СМС от начальника. Оливия, похоже, тоже никуда не собиралась. Она отвезла детей в ясли, а затем вернулась. Заварила кофе и поинтересовалась:
- Что с детьми будешь делать?
- В смысле? Воспитывать. Растить. Делать все, чтобы они выросли хорошими людьми.
- Отличный план. А сейчас? Они же у тебя не дураки! Заметят отсутствие мамы. Нужно решить, что им сказать.
- Ну… - если честно, я не думал об этом, не мог. - Скажу, наверное, что их мать забрал Смотрящий.
- Главное, чтобы потом не пришлось объяснять им, почему Смотрящий такой.. чудак на буква “м”, - мрачно заключила Лив.
- Они и слов-то таких не знают, - устало возразил я.
- Но общую-то мысль воспроизвести могу. Хотя, пожалуй, не самый плохой вариант. Я тоже ничего лучшего придумать не могу.
Детям я все рассказал, стараясь говорить очень спокойно. Конечно, оскорблять Смотрящего, как Оливия, они не стали. Николас плакал, говоря, что “Нам мама нужнее”. Ноэль же топнула ножкой, заявила, что “Значит, Смотрящий - злой!” (Оливия, ты опять была права) и зарыдала громче брата…
***
Потом были похороны. Которые я тоже помню плохо. Лишь отдельные картинки. Родители Ирис: плачущая мама и постаревший лет на 20 отец. Моя маменька, в черной кружевной вуали и идеальном платье, словно собралась не на похороны, а на съемки сцены из фильма про похороны. Наши с Ирис друзья. Четыре светловолосых парня, которые представились братьями Оливии и которые пытались решить организационные вопросы под управлением бледной Лив. Я, не понимающий, что делать.
***
В комнатке, примыкающей к спальне, где Ирис мечтала сделать гардеробную, появилась новая вещь, которая останется здесь, похоже, навсегда. Урна с прахом. Оливия, конечно, удивилась, и спросила, не думал ли я о менее специфическом месте. Но спорить не стала. А через месяц привезла красивый портрет Ирис.
- Укрась комнату хоть немного, - буркнула она. - А то помнишь, я на днях туда зашла, хотела с Ириской поболтать… В общем, мне там реально страшно было, не по себе…
- И это, Сантьяго. Ты б кресло какое поставил. Ну невозможно же подругу навещать…
Голос Оливии сорвался. Я молча протянул ей кофе. Почти отработанный за последний месяц нами обоими жест. Лив вцепилась в чашку, как в спасательный круг.
Оливия приезжала раз-два в неделю. Проверить, все ли в порядке, не нужна ли помощь, не повесился ли я. Последнего она, конечно, не говорила, но я же не идиот.
Кресло я все же поставил. Но находиться в комнате проще не стало. И не мне одному…
Дети справлялись лучше. Может, потому что они были друг у друга. Может, потому что мне все же удавалось окружать их любовью и заботой. А может, не только поэтому.
Как-то, проходя мимо комнаты Ноэль, я услышал тихий голос, поющий колыбельную. Голос Ирис. Но когда я добежал до дверей, песня смолкла. Я приоткрыл дверь. Ноэль крепко спала…
Да, я знал о том, что призраки являются живым. Это была одна из причин, отчего урна с прахом стояла так близко к моей кровати. Но мне Ирис не явилась ни разу. Даже во сне.
Лишь один раз я заметил полупрозрачный силуэт на краю участка. Ирис посмотрела прямо мне в глаза, потом приложила палец к губам и растаяла.
И я так и не смог понять, почему…
Техничка Сантьяго у нас стал “шибко умным”
Дети тоже научились всем малышовым умениям. Но где я провтыкала скрины - не знаю.
Ирис сбыла себе мечту всей жизни, которую мы так и не вписали в историю.
И была отправлена умирать. Вот такое я нехорошее существо. Для максимально быстрой смерти (в том плане, что мне недолго мучить ее), был выбран несколько геморный путь. Поэтому Ирис поехала в город, познакомилась с вампиром, несколько раз с ним потусила до дружбы (а кое у кого и не только до дружбы) и КУСЬ!
Кому интересно, вот “покусанная” Ирис.
А потом ну вы поняли.
Больше никогда не буду убивать мать семейства. Дождаться, пока у всех членов семьи не будет страха ее смерти - проще самой помереть. Но я справилась)
Ну и скромное повышение от Оливии.
Возможно, я что-то упустила, но вроде просто событий было мало и особо никто не повышался. Дальше будет “бодрее”.