[Enlil]

Новый дом – новая жизнь. Так ли это? Без сомнения крайне интригующая и романтичная мысль, одно время перед переездом тайно гревшая мне сердце. Тайно, потому что хрен бы я кому призналась в обуревавших меня мечтательных надеждах. И хорошо, что не призналась. Дом, конечно, был выше всяких похвал, но был в нем один немаловажный недостаток, о котором, по идее, следовало догадаться и подумать и раньше. Вернее в нем было одно достоинство – камин. И больше в доме не было ничего. Абсолютно. По деревянному полу нашего нового обиталища уныло катилось Перекати-поле.

И снова в бой. В столовую не хотелось возвращаться под страхом смертной казни, но кушать все таки хотелось. Причем даже не вкусно кушать, а кушать в принципе. И, желательно, еще спать на чем-нибудь мало-мальски мягком. Но, как говориться, есть цель – есть средства! Поглубже вздохнув и запихав робкую неуверенность подальше («А вдруг я не справлюсь?») конструктивным аргументом(«А жрать хочешь?»), я смогла устроиться в местный студенческий клуб Ди-джеем на замене. Деньги платили чуть лучше, чем в столовой, не было жуткой посудомоечной машины, но и работа была по ночам. Повторюсь, по ночам. А утром на занятия.

Гавэйн пошел по пути более конструктивному. Притащив из общаги свой старый комп и нагло потратив мои первые доходы на письменный стол, он засел писать роман. Отнестись бы к этой идее скептически, однако Эйн с бешеным энтузиазмом долбил по клавишам, распугивая нас с Хиз маньячным блеском глаз. В итоге, как ни странно, его роман даже приняли в печать. Я не спрашивала, что курил мой братец, когда писал это, но вопрос откуда такое оригинальное название и что оно подразумевает, вылез сам собой.
- Изначально он должен был называться «Зеленые эльфики под угрозой коммунистического обрезания», - невозмутимо ответил нам Эйн. – Но лимит букв был ограничен, поэтому пришлось оставить так.

Наши подработки и судорожные поиски денег не могли остаться незамеченными. Довольно скоро к Хиз, подрабатывающую барристой в другом местном клубе, нашло возмездие в лице преподавательницы физической культуры. Конечно, Хиз, как физику, без физ-ры, преподаваемой всего один семестр на первом курсе, было никак, однако настырная тетка вламывалась даже к нам домой, высказывая мрачной, невыспавшейся и ничего не соображающей Хиз, все, что думает о ее прогулах.

Приобретя, наконец, три кровати, холодильник и даже книжный шкаф, мы пришли к выводу, что минимализм это очень здорово, большего человеку для жизни и не надо, и расслабились.
В наших загулах по ночам, иногда даже в одной пижаме, Ядвига, наша верная спутница, слушая наши жизнерадостные истории о перепитии трудовых и учебных будней, смотрела на нас с непередаваемой укоризной.
- А у родителей попросит вы не могли? – сурово спрашивала она. Я закатывала глаза и замолкала, Хиз, щебеча, бралась что то объяснять.
В тех же прогулках был замечен еще один любопытный феномен. Почему к девчонкам постоянно лезут какие то мужики? Вот ко мне не лезут, а к ним – пачками. Наверное не стоит улыбаться, глупо хихикать и скромно опускать глазки.
- Деввушки, вы такие красивые! – стоило нам присесть, как к оккупированным нами лавками подкатил какой то сомнительный тип, не менее сомнительной трезвости и куда более сомнительной возрастной категории.
- Мы в этом никогда не сомневались, - сурово и мрачно воззрилась на мужика я. Мужик чуточку протрезвел и, казалось бы, пошел на попятную, но рядом со мной скромно хихикнуло, вернув ему воодушевление.
- А можно с вами познакомиться, девушки?
- Девушки, вы хотите знакомиться? – я повернулась к Хиз, поглощенной разглядыванием муравьиной кучи у себя под ногами, к Ядвиге, не сводящей глаз от собственного поясочка. – Нет, девушки не хотят знакомиться, - сделала я логичный вывод. Тип, видать, оскорбился.
- А ты чтоль мужик?
- А то ж, - как правило в таких случаях мне было уже море по колено. Одной рукой приобняла смущенную Ядвигу за плечи, другой томно похладила хихикающую Хиз по коленке. – Мои девушки. Не переношу, знаете ли, конкуренции.
- У вас что, шведская семья? А я тоже хочу! Можно к вам? – Хиз сдавленно всхлипывала над моим ухом, я одарила настырного типа самой очаровательно улыбкой, на которую была способна.
- Шведская семья состоит из трех человек, сударь. Вы хорошо умеете считать? Кто-то тут явно лишний.
- Ну… так я пойду?... – наконец ретировался хмырь.
- Да-да, конечно. Приятного вечера, - благосклонно кивнула я. Хиз на моем плече рыдала от хохота. Ядвига старалась держаться поближе к нам и при этом сделать вид, что она не с нами.

Каждый развлекался, как мог. Гавэйн, наконец, определился, и из стройных штабелей своих почитательниц выбрал одну, ту самую блондиночку Аврору, как то мной виденую и внезапно запомнившуюся. Ядвига мрачнела и тайно (но очевидно для всех, кроме нее) страдала, а жестокосердный Гавэйн целовался со своей красоткой на пороге. Не сказать, что Аврора мне не нравилась, но тяги к сближению с ней я испытывала абсолютно, предпочитая оставаться на приличном расстоянии и рассматривать ее исключительно в виде «блондинистая пассия Эйна».

Вспомнить о учебе мне тоже пришлось. Этот период острой необходимости очень кстати попал на прилив вдохновения, когда я запоем и с подозрительным энтузиазмом рисовала спящих во льдах драконов. Моя преподавательница живописи, милейшая, но весьма суровая профессорша Бенет, качала головой, упрекала за искусственность и отсутствие живости в стиле и советовала перейти на натюрморты. Я страдала, кивала, а воображение бурлило, вновь и вновь рисуя холодных, недвижных, забытых драконов.

Пока мы с гуашью пылко любили друг друга, Хиз обрела себе любовь более взаимную. Снова наш порог был занят целующейся парочкой. Прям мистическое место какое то. Неужели нет ничего романтичнее, да и просто удобнее? В общем, как бы там ни было, его звали Муслим. Кажется. Он был шестой любовью Хиз после Марианны и третей из разряда «до гробовой доски». Я, давно переставшая запоминать имена пассий легкомысленной Хиз, сортировала их уже исключительно по номерам, регулярно сбиваясь, и именовала этого типа Мулей VI. Он, слыша такое обращение, удивлялся, но голубые глаза Хиз смотрели на него с беспредельной любовью и он ни о чем не спрашивал.

Я же нисколько не стремилась к обретению бурных страстей личной жизни. Мне, в принципе, было неплохо и так. Кроме того, я отлично отдавала себе отчет в том, что у меня откровенно дерьмовый характер, меньше всего приспособленный для романтики. Смирившись с этим положением дел, я облегченно вздохнула, но личная жизнь нашла меня сама.
Мы встретились с Аримом как то довольно поздним вечером в парке. Я присела за его столик в силу недостатка свободных мест, извиняющеся улыбнулась ему и мы разговорились, смеясь, о качествах местного кофе. Он был мил, забавен и вполне симпатичен. Помниться в какой то момент у меня мелькнула мысль в духе «симпатичный мальчик, пожалуй с ним я даже стала бы встречаться». А потом меня пригласили на свидание.

То, что это были свидания, до меня дошло далеко не сразу. Мы гуляли по вечернему студгородку, носились с хохотом по паркам, регулярно шастали в бассейн. Да и я мало представляла, насмотревшись трогательных фильмов, свидания с диалогами в стиле:
- Хо-хо! Я рыбка! Я… - очаровательная рыжая девушка, разогнавшись, впечатывается в стенку бассейна и судорожно цепляется за его край, едва не отправившись на дно.
- Вен, ты как? – в голосе парня, метнувшегося к пострадавшей, искреннее беспокойство.
- Как я? Я впечаталась физиономией в твердый и очень качественный кафель! Я плохо, идиот! Мне больно! Я умираааю….
- Давай я помогу тебе… - губы парня предательски дрожат от смеха, но он пока держится и изображает рыцаря.
- Что? Убери руки от частной собственности! Аааа, мне щикотно! Убери, я сказала!

Очень странно было чувствовать себя девушкой. Даже не чьей то девушкой, девушкой в принципе. Ну, вы знаете, таким хрупким, беспомощным созданием, слабым, нежным и оберегаемым. Меня обнимали за талию, спасали от своих друзей, очаровательных близнецов Яна и Данила, одержимых квантовой механикой и свято убежденных, что любая девушка, тем более я, просто мечтает узнать все подробности и поучаствовать в дискуссии на эту тему, желательно в роли кивателя и поддакивателя. Мой мозг кипел, а меня, мягко улыбаясь, утаскивали, бросая близнецов на растерзание друг-другу.

Это было… забавно. Но, пережив три свидания, я начинала подозревать подставу. Арим был бесконечно мил и, без сомнения, нравился мне. Он смотрел на меня нежным щенячим взором, рассказывал, что польстился на меня, пораженный красотой не внешней, а красотой внутренней неповторимости, что никогда не встречал такой девушки… я кивала, и бубнила в ответ, что он тоже ничего и я вижу в нем… черт его знает, что я там видела. С каждым днем его взор становился все теплее, а мне становилось все неуютнее. Романтичные фильмы снова врали? Армим был мил. Но, роясь в себе в судорожных поисках романтичных чувств, я каждый раз терпела поражение. Где вы, черт возьми, бабочки в животе и прочая хрень?! Где воодушевление?! Я смотрела на Арима, соглашаясь, что он очень хороший и судорожно жаждала выжать из себя хоть каплю романтики и влюбленности. Ведь должна же быть! Ведь он симпатичный, добрый! Кажется влюблен в меня! Он нежен и заботлив! А ну влюбляться!

Посоветоваться бы с кем. А кто у нас был спецом по личной жизни? Однако Хиз была занята. Баскетбольные символы студкородка, своим кипучим энтузиазмом и неиссякающей навязчивостью, успели достать всех,однако Хиз, быть может только пока, находила их забавными. От такого рвения фигели даже сами символы, но Хиз, если уж ей что-то пришло в голову, была неутомима, и теснила несчастных коров своими пышными формами, отбивая волю к сопротивлению.

Оставив Хиз с ее животными, я отправилась к брату. У меня ведь есть брат! Осторожно подсев к нему за завтраком, я начала издалека.
- Эйн, скажи, а вот как у тебя проходят свидания?
Эйн вздохнул и покосился на меня с философским смирением.
- Звонит мне на днях Аврора. В 12 часов ночи. В кино хочу, говорит, прям сейчас. Что ж, в кино, так в кино. Вызвал такси, заехал за ней, приехали в кинотеатр. Тут позвонил мне на сотовый друг, я Авроре денег дал, что б сама купила билеты на что хочет, и отошел поговорить. Вернулся, получил билет, смотрю – последний ряд, романтика. Ужастик. Ладно, думаю, мало ли. Сели, смотрим. Как бы тебе так объяснить сюжет фильма то… В общем, суть в том, что на землю напал некий вирус, распространяющийся весьма своеобразным методом, через.. хм… тошноту. То есть. Свидание. 12 часов ночи, кинотеатр, последний ряд, рядом девушка, весь фильм по экрану бегают какие то идиоты и друг на друга…
- Да… я поняла. Романтика….
- Вот-вот… ничего, что мы едим?

Я крепилась и не сдавалась. Порог, это проклятое место, был снова занят. Арим провожал меня домой и мы бурно целовались на фоне Хиз, старательно делающей вид, что она тут мимо проходила и вообще бабочек ловит. О, эти чертовы бабочки. Я старательно прижималась к Ариму и старательно целовалась. Я очень, очень старалась! Старалась и думала: «блин, нога чешется. Что ж он держит то так крепко, и не выскользнешь ненавязчиво. Как бы так почесать то незаметно? О, тут, кажись, рядом был удобный столбик… тааак, ща мы в порыве страсти его к нему прижмееем… опа! Боги, какое блаженство!».

В барах, которых мы бывали, я воодушевленно прыгала по танцполу и вливала в себя коктейли, упрямо бормоча: «бабочки… чертовы бабочки… нннуууу?! Так, еще бокальчик, ни о чем не думаем, абстрагируемся, проникаемся! Итааак! Бабочки! Нет-нет, Арим, все в порядке… все в полном пряяядке!»
Этот очаровательный юноша волок меня домой на руках, пока я, хихикая, пьяно дрыгала ногами и жизнерадостно вопила, наверняка оглушая его своими пронзительными завываниями:
Проклятые игры
Проклятого рода
И эхом в глазах бесконечная правда
И цепь на плечах дерзким знаком "свобода"
И пепел осыплется словом "не надо"
И вечные истины - фишка в три хода
Он смеялся, перехватывал меня поудобнее, когда я я, неутомимо ерзая, сползала окончательно. Сгрузив меня на диван, он целовал меня на прощание, я улыбалась, махала ему ручкой и, стоило ему удалиться, белугой, без слез, выла, уткнувшись Хиз в колени.
Мягкость изменчивых рук - переплавленный лед
Тихо скользит по паркету луны медный грош
Ты не ошибся, решив - здесь никто не живет
Что же теперь и ты здесь не живешь

Арим не был идиотом. А, быть может, и был. Но слепым не был точно. А еще он был очень честным, в отличие от некоторых рыжих. Его звонки учащались, пару раз он сетовал, что я странно себя веду и ему бы хотелось убедиться, что наши чувства взаимны… со свойственной мне велеречивостью я уходила от неприятной темы, ненадолго успокоив парня. Но он не был слепым. В один прекрасный момент я с угнетающей обреченностью осознала, что Арим мне не нужен. Не нужен даром и даже с доплатой. Что этих дурацких бабочек мне не дождаться такими темпами до гроба, и вообще… а что вообще. Что теперь делать то, коли я с таким энтузиазмом кидалась в Аримовы объятия? А звонки учащались. Мой телефон, казалось, вот вот взорвется от переполнявших его смс. Арим нервничал, писал даже не ежеминутно, ежесекундно. Потом звонил и вопил, почему я ему не ответила, ведь прошло целых пять минут. Арим дергался, я тоже дергалась. И я прекрасно знала, кто виноват.
Развязка получилась вполне логичной. Доведенная до белого каления, в очередной приход Арима я наорала на него, взбесившись, потребовала прекратить одолевать меня постоянными посланиями и звонками. Доведенный до белого каления Арим не остался в долгу. Мы расстались почти культурно. Даже не припомнив друг другу грехи, мы вдоволь наорались друг на друга, после чего я послала его нахрен и Арим гордо удалился.
Я перекрестилась и облегченно вздохнула.

На чем тут можно закончить? Жизнь текла своим чередом. Баскетбольные символы, прослышав про существование нежной, доброй и отзывчивой Хиз, потянулись в наш дом колонной, устраивая драки на многострадальном пороге. Хиз, кажется, уже была не так уж рада.