[Influence]

Пруденс выглядела как человек, которому только что сообщили, что он скоро умрёт - одновременно зло и растеряно. Она и раньше часто злилась; к этому все привыкли, и обратное восприняли бы с удивлением - доброжелательное выражение как будто отказывалось прирастать к её лицу. Но сейчас она больше походила на готовящийся взорваться вулкан, чем на просто разозлившуюся женщину.
- Как...- Пруденс сделала паузу, чтобы вздохнуть; она сама оказалась не готова к лаве горячей злости, что готова была вылиться наружу через её рот, - как у вас только наглости хватило?..

Дэвид тоже был вулканом, но именно сейчас он будто потух. Огромная, сильная, безопасная скала больше не могла изрыгнуть ни искры. И когда этот факт разлился осознанием по моей голове, я впервые по-настоящему испугалась.

Я знала Инесента так же хорошо, как линии на собственной ладони - ну, или так мне казалось. Я каждое его слово могла предсказать с точностью до интонаций. Сейчас же он видился мне даже не незнакомцем, а существом из другого мира - потому что я совсем не понимала, чего от него сейчас стоит ждать. Он уже знает, конечно. И осуждает - не без этого. Но я понятия не имела, насколько фатальными будут последствия этого знания для меня - пока он не сгрёб свои вещи в сумку и, подхватив её одной рукой, не вышел из кабинета.
- Эй, я не понял, я отпускал кого-то, что ли? - дёрнулся было Бейли, но Инесент отреагировал. Bышел и всё.
Натали встала вслед за ним - громко встала, так, чтобы все заметили - и я только сейчас поняла, что она тоже всё это время была здесь. Просто не мне не сразу удалось разглядеть её в слепящих лучах идеальности других студентов.
- Мне тоже придётся пропустить сегодняшнюю лекцию, профессор Бейли, - сказала она, - я не для того поступала в Риверхилл, чтобы учиться с девицами лёгкого поведения.
Я дёрнулась, как от пощёчины - когда спустя секунду до меня дошло, что она обо мне. Будто сквозь туман я смотрела, как она складывает вещи, и думала, что ситуация начала скатываться в полнейший абсурд. Натали не была одной из них, даже близко нет. Она встречалась с дергийцем, пренебрежительно отзывалась о религии и почти открыто превозносила хайристские идеалы. Но тем не менее именно она сейчас объявляла мне бойкот, и у присутствующих этот факт не вызывал, очевидно, никаких вопросов. Потому что вслед за ней вещи стали собирать абсолютно все.
Не каждый из них воплощал нравственное совершенство. Немногие разделяли идеалы Натали и, возможно, даже не все ещё знали о Дэвиде и обо мне. Но сейчас вся группа стройной колонной шла прямо за ней, не поднимая на меня глаз.

Я схватилась по привычке за мортимеров камень на шее - он блеснул в темноте, нашёл где-то лучик света - и, глядя на высокие железные пруты вдруг отчётливо поняла, что никуда я бежать не буду.
Мег сбежала бы, конечно, будь она на моём месте. Перемахнула бы через забор, и только её и видели. Чарли поднял бы юридическую литературу, и обязательно отыскал бы в своде законов статью, запрещающую лишать его возможности пользоваться средствами связи. Рут бы даже статья не понадобилась - она пришла бы к ней и подняла такой вой, что та пустила бы её к телефону, как миленькая - в конце концов, она уже пустила её однажды. Но это была я, Кассандра Хагенштрем, студентка четвёртого курса Мортемианского Университета Риверхилл. Я не лезу через заборы и не кричу на ректора. Я вообще всегда разговариваю тихо, потому что не умею повышать голос. Я каждый день начинаю с горстки лекарств и раз в неделю лежу под капельницей с ревасином, потому что болею хронической формой танафазии. Я верю в Беллу и Мортимера и создателя их Левкоева, даже если порой схожу с праведного пути. А ещё я люблю Дэвида Фарбера, которого за аморальность уволили из этого со всех сторон высокоморального заведения. Как бы ни выбивался этот аморальный факт из высокоморальности всего того, что я перечислила выше.
Наверное, так и должно было случиться, да? Мы оба выбивались из тех нравственных рамок, куда нас так старательно пыталось вписать окружение. Мы родились не в то время - этот мир пока ещё к нам не готов. Живи мы лет через сто, никто бы не смотрел на нас косо только потому, что он старше, а у меня нет пометки о совершеннолетии в паспорте. Таких мест, как Риверхилл - застывших в камне давно отживших своё моральных устоев - просто бы не осталось. Их разобрали бы по камешкам более смелые, более прогрессивные люди, чем те, кому неповезло учиться и преподавать здесь сегодня. У нас просто не было ни единого шанса.
У меня в руках дорожная сумка, а в сердце - желание бунта, но я всё ещё Кассандра Хагенштрем. Студентка четвёртого курса Мортемианского Университета Риверхилл. Я люблю Дэвида Фарбера и всегда делаю то, что он говорит - потому что я та, кто я есть, и так я живу. И если он сказал мне, что я должна остаться и ждать его, я буду ждать. Даже будь он сейчас в сотне световых лет отсюда.

Династия Хагенштрем: расцвет одного семейства
IV.25. Дети полдорог