[Influence]

Я сбивчиво пересказала ему историю про Вальтера по дороге из аэропорта домой, и он сказал, что съездит со мной к Керану, если мне от этого будет легче. Наверное, он надеялся, что авторитетность его фигуры позволит мне забыть про мои вызванные всплеском эстрогена глупости и сменить мнение на адекватное ситуации. Я вела его туда примерно за тем же самым.

Наверное, ей нужна была какая-то захватывающая киноистория, чтобы перестать бояться. Романтическая драма, как тогда, или интересный артхаусный хоррор, как сейчас.

- Не бойся, это Скелехильда, - ответила та голосом, которым Бенедикт из «Портлентского женоубийцы» говорил очередной благоверной «не бойся, это перфоратор».

Я бы обязательно задумалась, имею ли право принимать ювелирные украшения в подарок от практически постороннего мне мужчины, но это не ощущалось, как подарок. Он надел его на меня, как полицейские надевают наручники.

– У тебя очень простой выбор сейчас, и предлагать тебе выбрать дважды я не буду. Ты или прекращаешь жалеть плохих людей, или можешь прямо сейчас выйти ко мне в сад и начать рыть себе могилу, сэкономишь нам всем силы. Раньше можно было убогих жалеть. Если станешь жалеть их сейчас, а не бороться с ними, они съедят тебя.

Я смотрела на него раз в несколько минут, когда набиралась смелости – скользила взглядом по его профилю, потом отводила глаза, чтобы он не успел воспринять взгляд как запрос и обернуться ко мне тоже. Смотрела на дорогу какое-то время, потом снова поворачивалась к нему. Я велела себе молчать с самого начала – потому что он устал. Потому что он вёл машину. Потому что он, Мортимер, вообще ни в чём этом не виноват. Но мне было плохо. Жадная чёрная дыра у меня под рёбрами, зарождённая Вальтером в «Свежей рыбе», зияла и тянула к нему скользкие щупальца в немой просьбе заткнуть её чем-то. Чем-то хорошим. Им.

Тот вздохнул тоже, в тон мне, и я ощутила укол раздражения. Мало что могло взбесить меня так, как тот факт, насколько сильно мы с ним бывали похожи.

Было странно видеть в приёмной не Беллу. Раньше мне всегда везло попасть именно на неё. «Лизхен Оберхаузен» прочла я на куске пластика, прикреплённого к её халату и, всего раз взглянув в её постное лицо, поняла, что она меня за ручку по кабинетам водить не будет.
- У нас пренатальное УЗИ у Миллер, пятнадцать тридцать, - громко объявил Дэвид, опёршись руками о стойку.
Лизхен скривилась, как будто он шлёпнул её по лицу.
- Вы впервые в клинику пришли? – вздохнула она. – Нужно говорить сначала свою фамилию, а уже потом фамилию доктора, и делать это должен тот, кто записан на приём. Откуда мне вообще знать, кто из вас пациент, а кто сопровождающий?

Дэвид наклонился над стойкой, очевидно, чтобы она лучше его слышала.
- Сюда посмотри.
И демонстративно, как телеведущий на чёрный ящик, указал ладонью на мой живот.
- С когнитивными навыками все хорошо или нужно больше информации?
Лизхен закатила глаза и защёлкала мышкой от компьютера.

Хотелось поговорить с Дэвидом, но я больше, наверное, не знала, как с ним разговаривать. Как будто всё, что между нами было за все эти годы, обнулилось до дефолтных настроек – а мне забыли выдать пароли ко всем нашим старым аккаунтам. Позавчера я впервые поймала себя на мысли, что хочу перечитать что-то из наших переписок годичной давности, просто чтобы вспомнить, какими словами мы вообще раньше разговаривали. И только сейчас, наверное, поняла, почему – беременность стала той переменной в наших отношениях, которая ломала мне к лотарио всё уравнение.

Да, наверное, будь это девочка, это решило бы все наши проблемы. Мне оставалось бы только родить её, а потом перевязать трубы. И купить два ящика презервативов. И не заниматься больше сексом. Ни-ког-да.

Сознание, привыкшее за столько лет цепляться за визуальные образы, сплело мне новую реальность – из собственных снов и эпизодов этого жуткого фильма. Оно верило теперь в них, как в своё новое будущее.

Родзал встретил меня ослепительной белизной стен, и я тут же представила, как красочно их можно будет залить кровью, когда ребёнок Вальтера разорвёт моё тело напополам в попытке вырваться через него во внешний мир.

IV.36. Труп
Династия Хагенштрем: расцвет одного семейства