[Jana Weber]

Понимание навалилось, придавив к кровати.

Киваю, застыв посреди кухни. Искусство требует жертв… человеческих, да?

Боюсь дышать — не так ли должен себя чувствовать ботаник Мортимер наедине с Беллой? Она — современная девушка, чирлидер и королева школы. Он — старомодный мужчина аж пятнадцати лет от роду, чье наибольшее достижение — сменить уродливые очки на линзы. Она плюнет ему в лицо раньше, чем Мортимер промямлит собранное из книжных метафор признание. Знакомая история.

И вот вместе дуем на картошку, пьем белое сухое и смотрим музыкальный канал. Милашка с высоким мелированным хвостом и длинными серьгами поет знакомым голосом:

— Пытаюсь я тебя догнать, следы твои целую. Такая я всего одна, люби меня такую.

— Люби меня такую! — повторяет бэк-вокал. Точно, Серена Симуртон.

— О, — оживляется Калия, — мы на Винтерфест были ее подтанцовкой. Ну Серена и… начала праздновать уже в гримёрке.

— И вышла на сцену пьяной? — Калия кивает, давлюсь ветчиной и смехом. — Как вообще пустили?

— Очень она спрашивала разрешения. Шаг на своих каблучищах — и как сверзилась! У сцены стояла пирамида шампанского — вдребезги! Мы все в ужасе, а Серена валяется в осколках, хохочет и орет: «Загадывайте желание, я упала!».

И я понимаю, насколько глупыми были опасения. Так, как сейчас она, смотрят приютские животные на каждого, кто останавливается у клетки: забери меня, приму любые условия. Этот взгляд — неоплатный кредит до гроба.

Плетусь за Калией, она будто торопится… а не поторопился ли я? Сбоку снисходительно взирает Агнес Плезантвильская — иронично, что именно вдова считается покровительницей семьи. Она бросилась с обрыва, чтобы избежать навязанного брака, а у меня и обрыва-то нет. Хотя, если обогнуть парк…

3. Кольцо и пламя
Взлёт и падение Мэттью Хэмминга