Фильм D-War выходит уже 27 декабря, то есть на следующей неделе. Критики, конечно, не очень отзываются об этом кино...
Когда деревья были большими
В прокат выходит фильм «Война динозавров»
В последние дни уходящего года на российские экраны выходит «Война динозавров» (оригинальное название — D‑War) — самый дорогой фильм Южной Кореи. Как оказалось, блокбастер «по-восточному» подразумевает почти полностью американский кастинг и, следовательно, английскую речь героев. Но если на родине фильм посмотрел, кажется, каждый второй кореец (как у нас когда-то «Дневной дозор»), то в Америке история о мастодонтах-рептилиях, триумфально громящих улицы Лос-Анджелеса, с треском провалилась.
Впрочем, латинская D в названии обозначает вовсе не динозавров, как настаивают наши прокатчики, а корейских драконов. Согласно легенде, переиначенной режиссером без излишнего трепета, зло и добро воплощаются в двух гигантских чешуйчатых тварях: Бураки и Имуги соответственно. Стоит одному из них съесть некое Йоыйджу, как на Земле либо наступит вечная тьма, либо все обойдется. Если не слишком вдаваться в «терминологию», то Йоыйджу — это такая мерцающая сфера, которая выходит раз в 500 лет из девушки с характерной татуировкой в день ее 20-летия. К этому моменту, как правило, стягиваются все силы тьмы и принимаются преследовать юную особу и ее защитника до самой их мученической смерти.
Так как последний раз все это приключилось в Корее в 1507 году, то снова ждать напасти приходится сейчас. Девушка, пережив реинкарнацию, стала блондинкой Сарой (Аманда Брукс), а ее заступник — благообразным тележурналистом Итаном (Джейсон Бер). Дело на этот раз происходит в Лос-Анджелесе, герои до поры до времени пытаются вспомнить прошлую жизнь, а если что идет не так, на сцену выходит пыльный барахольщик, а вообще-то древний маг Джек (Роберт Форстер). Чтобы не запугать зрителя восточными реалиями (вся эта путаница с драконами действительно упрощенная донельзя корейская мифология), режиссер поделил фильм на три части. Первые полчаса — небрежно пересказанная легенда, азиатский базар во всей красе: с костюмами и кун-фу на веревках. Следующие полчаса герои, меняя, кажется, четыре машины, успешно бегают от злой змеи. А по истечении часа режиссер, будто вспомнив про 70‑миллионный бюджет, дает залп из всех орудий: вертолеты поливают свинцом птеродактилей, танки шарашат на тесных улицах по полчищам тьмы, а две змеи закручиваются в спираль.
Не секрет, что гигантомания сама по себе не раз заменяла сценарную логику и вообще здравый смысл. Стоит ли пенять на зрителя, если единственное, что он может вынести из фильмов про Годзиллу, — что это прямоходящая ящерица? К несчастью, именно этими пораженческими соображениями и руководствовался режиссер Хён Рэ Сим. Его «Война динозавров» — это голый блокбастер: одна плохая шутка, один невыразительный поцелуй и очень-очень большая змея. Камера тут знает только два ракурса — снизу вверх и сверху вниз. И как еще снимать весь этот парад-смотр цифровых технологий, в общем-то, непонятно. Все остальное собрано из жанровых ошметков: воинство преисподней напоминает творения Лукаса, а змея в ключевой сцене не находит ничего лучше, чем забраться, как Кинг-Конг, на небоскреб.
Для корейского зрителя «кинематограф больших тварей» существует в рамках четкого канона. Так, Хён Рэ Сим до «Войны динозавров» снимал примерно то же самое, только про подземных обитателей. Любой кореец понимает, что главные герои ленты не какие-то там Сара и Итан, разговаривающие, как манекены, а Бураки и Имуги. Однако для европейца все это — чистой воды трэш с бюджетом. Разумеется, знакомство с национальным кинематографом — чего уж благороднее, но куда более изобретательные ленты о неведомых зверушках вроде «Вторжения динозавра» Пон Джун Хо, которые российский кинопрокат просто-напросто игнорирует.
И все же, несмотря на все эти печальные обстоятельства, потребовать на выходе из кинотеатра деньги за эту не слишком добросовестную чушь вряд ли кому придет в голову. В конце концов, загадка «Если кита со слоном сцепить — кто кого поборет?» если и не является больше краеугольным вопросом для человечества, то уж для индустрии развлечений останется еще надолго.
Не знаю, не знаю, но в кинотеатр я все равно пойду смотреть этот фильм. Все-таки хотелось бы увидеть, во что таки корейцы вложили все 70 000 000 долларов.
|