Ничто не предвещало потрясений, обрушившихся на Ягод откуда-то с верхотуры. Сначала тихо-мирно, почти без истерик, помалышнел Серафим, напоследок испачкав свежекупленные пелёнки.
Хорошо, что в ближайшие пару отчётов они не пригодятся, а то жалко. Волосёнки у него сразу как-то резко отросли, так что мы приняли коллективное решение – стричь немедля. Тут уж криков прибавилось. Теперь и Варька ввязалась, мол, не дам, кровиночку уродовать. Эх ты, курица безмозглая! Зато парнишка очки носить не будет. Нет, упёрлась. Раз надо – сама постригу, говорит. Ну валяй, подруга. Хотела я ей мальчишечку симпатичного, а получился после материнских упражнений с секатором для газона этакий стриженый бобик. Ну, куда годится? Варька в слёзы, малыш в рёв, Прасковья свалила из дома в центр, где сидела, болтая куцыми лапками над краем фонтана. Фонтанчик весело журчал, Прасковья нервничала.
Фонтан перевёл дыхание – Прасковья засела за ноутбук, любезно кем-то оставленный. Открыла почту, написала письмо, да вот только отправлять не стала.
Изучила кусты, кивнула то ли своим мыслям, то ли кому ещё и почапала домой – там как раз братишки её вырастали. Все три. Савелий ничего получился – хоть сейчас в гости девок зови. Прошка похуже вышел, но тоже сойдёт. Игнат втихаря сам свой торт сжевал и пошёл компьютер донимать, чего-то там то ли шахматы переставлял, то ли повесть кропал – кто его разберёт.
Прошка весь вечер общался с бабочкой, которая у нас живёт ещё со времён то ли Василины, то ли кого ещё. Бабочка была в шоке и пыталась спрятаться за корягу – куда уж там!
Савелий же увлёкся рыболовством. Жаль, не додумался брючки пострашнее найти – столько раз плюхал на попу, что аж дырку проделал.
А вы думали, рыбу ловить легко? Потом поймал, конечно, какую-то мелочь, да так удивлён был!
А вот Прасковья навострилась – то одну рыбину вытянет, то аж две зацепит. Ну, счастливая рука у неё на живность сьедобную. Жаль, загордилась – напялила платье белое, всё насквозь в блёстках. Да ещё гребень какой-то нацепила.
Терпели Ройс с Варей, терпели дочкин блеск, обсуждали там, где темнее всего, как же её совесть пробудить, и не нашли ничего лучше, как заставить Прасковью общественно полезными работами заниматься.
Пока та чистила раковины, и их же чинила – я задумчиво её разглядывала. Когда она перешла к мытью полов и ванной, меня начали терзать смутные сомненья. Ну а уж когда родители её отправили на завершающую стадию воспитания – драить сортир в прямом смысле, меня и осенило!
Вылитая Кайлин Лангерак она в этой стоечке на шевелюре. И нужник моет со знакомой сноровкой. Та стерва была, семей разрушительница – нам что, такая же досталась? Ну, это-то ладно, справимся. А вот предпочтения Миры с Игнатом меня настораживают. Всё началось с, казалось бы, пустяка. Хахаль Руты, тот, что первый, на которого всё Мирка глаз свой завидущий клала, расставил все точки над Ё. Люблю, говорит, Рутку, а ты, мол, Мирка, не пошла бы гулять по центру города? Рутка чего-то и не обрадовалась даже – у неё на примете всё ещё тот, тёмненький - Даллас. Мира обозлилась и наприглашала друзей своих да с подружками в гости. Пришли двое. Самми Риардон да Крисс, родственничек очередной. Только она, значит, лыжи навострила к парнишке, ан нет – Игнат опередил. Поздоровался вежливо так, они же тоже приятельствуют.
Чего они там выпили – не видела, да только что-то на дружеские разговоры их трёп не походил. То Игнат невзначай коснётся Крисса, то Крисс хихикнет как-то совсем по-бабьи. Так что, когда Мира доползла-таки до блондинчика, тот от неё шарахнулся.
Хотя, от такой хари и немудрено. Пока Игнатик вежливенько (даже слишком) провожал своего пьяненького дружка, Мирослава вспомнила-таки про Самми, и нетрезвой походкой "а ля синусоида", направилась к ней. Видать, пьянство её совсем не красит – девица аж ручками замахала, мол, изыди пьянь подзаборная, на парней кидающаяся с нездоровой скоростью.
Ну, Мирке в таком состоянии и лужа по пятки была, так что развести Самми на «посидеть на диванчике» ей удалось.
Посидели, поболтали, Мира коктейльчик притаранила, потом ещё да ещё…И что я вижу? Оплот приличия (относительного),дом Ягод – порушен несколькими стаканами. Развратницы малолетние!
Мирка на себя примеряет роль старшей подружки, а Самми чуть не лежит уже и млеет. А после уже и губки потянула…
Тьфу, что за дети! Разогнала, конечно. Иди, говорю, на тебе такси, и проваливай. А нахалка мне – а Мира меня на ночь остаться пригласила. Пока я челюсть ловила, Самми Мирку таким взглядом прожигала, что никакие мольбы и уверения, что они в одной комнате «тихо-тихо подрыхнут» не приняла во внимание. Утихомирились, наконец, легли спать. И тут слышу я какую-то непраздничную музычку. И точно – явилась. Чёрненькая, как положено, с инструментом. Стоит разговаривает с тем самым парнишей, что любитель грамматики.
И таким голосом разговаривает – привыкла, видать, командовать. А этот, призрак-то кивает согласно. Только кусочек разговора я и слышала – пропали оба.
Теперь…никуда от неё отойти права… не имеешь…охраняй. У нас с ней договор.