[.hysteria]

Сегодня на ваших экранах небольшой кусочек записи: события разделились неравномерно, но я не вижу смысла включать сюда кусочек из Нью-Йорка. Не знаю, что еще сказать, а потому просто пожелаю вам приятного просмотра.




<<< Спираль. Часть первая

Черное наследие
Спираль. Часть вторая

Утро встретило меня угрюмо.
Свинцовые тучи парили над землей плотным потоком. Трава после туманной ночи ощетинилась холодными каплями. Воздух был свеж, но температура упала до критической отметки в двенадцать градусов. А всплывающее окно на телефоне уверяло, что у Севена «есть разговор».
Не желая вступать в полемику, я без раздумий и промедлений зачистила историю переписки. Нет, я не желала с ним разговаривать. Поговорили уже, довольно.
Впрочем, сообщение напомнило мне о данном вчера обещании заехать к дяде Энджелу в больницу. И поскольку других дел на сегодня назначено не было, решение не откладывать посещение на последний момент пришло само собой. Наскоро покидав в себя ароматные яблочные оладьи и залив капучино, я бодро направилась в гараж.
Именно здесь я почувствовала себя Атлантом, взвалившим на плечи небесный свод, таким тяжелым было осознание того, что я временно осталась без средства передвижения. В Саммерхолде порше чаще простаивал в гараже - мы много гуляли пешком, однако расстояния провинциального городка сложно сравнить со столичными. Здесь, в Бридже, добраться по серпантину до моста уже казалось задачей невыполнимой. Идти пешком в Бриджстон - одна из самых сумасбродных идей, какая только могла бы закрасться в мою голову. Общественный транспорт пугал до чертиков. Но в гараже, поблескивая фарами и наполированными боками, разместились еще шесть разномастных автомобилей, принадлежавших родственникам. Полная сомнений, я шагнула к вычурному черному ягуару, вернувшему не менее вычурную эмблему - статуэтка животного в броске скалилась с капота. То была любимица Хантера, и взять ее без спроса было бы... некрасиво?

Ну так именно так я и поступила. В качестве мелкой пакости и мести ради, чтобы неповадно было путаться с другими женщинами.
До больницы святого Мартина я долетела за полчаса - ранним утром мало кто охотно садился за руль. Я же чувствовала себя в своей тарелке, утопив педаль газа в полу и с тоской и надрывом распевая про неразделенную любовь вместе с вокалисткой Бриджпортских ведьм (и кто придумал столь идиотское название?). Так что, возможно, Хантеру придется оплатить пару штрафов за превышение скоростного режима. Или, учитывая их многолетнюю дружбу с мэром, он не утруждает себя подобными мелочами?
Я все еще злилась. Злилась на Хантера. Злилась на Севена. Злилась на всех мужчин вместе взятых: ну как только можно быть такими козлами? И даже дяде Энджелу досталось неудовольство - стоило узнать, что в хирургии планерка, и мне и моему носу придется подождать минут пятнадцать.
Но голова послушно кивнула улыбчивой медсестре - и та, шлепая кроксами по влажному полу, удалилась. В приемном остались лишь едва различимый запах нашатыря и двое школьников, отпускающих идиотские плоские шуточки. Я закатила глаза и поспешила укрыться от их чувства юмора в наушниках.
Волнующий голос вокалистки завораживал. Он кричал, обвинял, убаюкивал, пронося через фантастические истории любви. Он заставлял сердце замирать, а глаза наполняться слезами, стоило только поймать эту волну, прочувствовать и разделить всю боль вместе с ней. Открыв медиафайл, я бегло пролистала фотографии участников группы. Вокалисткой оказалась совсем молодая, по виду не старше Джорджианы, девчонка. Интересное лицо с выразительными крупными чертами призывно кричало: «сфотографируй меня». Разумеется, кричало оно о том только мне; мужчины со стопроцентной вероятностью читали в нем совсем иные призывы.
В каком-то оцепенении, словно в медитативном трансе, я не сразу выловила изменения реальности. Вероятно, закончилась планерка: тишина сменилась дверными хлопками, короткими выкриками, похожими на заклинания, и перезвоном. Кто-то спешил в урологию, кто-то интересовался, успеет ли перекусить до обхода.
Коричневые ботинки появились в поле зрения первыми. Кожаные, начищенные до блеска, довольно утонченные, хоть и старомодные - такие были в тренде сезонов этак шесть назад, теперь же в силу вступила более мощная, тракторная подошва и скругленные мысы, но до обладателя данной модели, новость об этом так и не дошла. Или дошла, но он здраво рассудил - какая разница, как выглядит твоя обувь, если основная часть твоего костюма - бесформенный белый халат.
- Мисс Брайс? - его приятный баритон словно выстрел прогремел раскатистым «р» (ах, эти европейцы!).
Светлые глаза, потерявшиеся на бледной коже, бегло, но с интересом изучили лицо потенциальной пациентки, и вновь вернулись к бумагам в руках.
- Да, это я, - скинув наушники, я поспешила выпрямиться во весь рост, и ответила человеку в белом халате изучающим взглядом. - Вообще-то я думала, меня примет доктор Брайс. Мой дядя.
Мужчина, что стоял передо мной, был умопомрачительно высок и широкоплеч. Немолод; морщины расчертили лоб ломанными линиями, восхитительно правильные, аристократичные черты лица деформировались и сместились вниз под тяжестью времени. Но даже опущенные уголки губ и суровый взгляд из-под белесой челки не могли лишить этого вампира мужского шарма. А походка, припадающая на одну ногу, и вовсе превращала его в гротескный предмет восхищения. Иными словами, выглядел он просто фантастически, и я даже готова была простить ему промах с ботинками.
Читать дальше...

- Да-да, конечно, - рассеянно отозвался доктор, ничуть не смутившись столь пристального взгляда. - Доктор Брайс подойдет как только решит вопрос по операционному вмешательству с одним из пациентов. Позвольте пока провести вас в смотровую.
Конечно, доктор.
Будь вы помоложе - хоть на край земли.
Но на безымянном пальце его уже поблескивало кольцо. Да и на моем, что уж греха таить, тоже периодически появлялся подарок Бена.
В школьные годы мне уже доводилось бывать в больницах, и в больнице святого Мартина в том числе. Я была здесь и пациенткой, и гостьей Энджела и Шона, и даже один раз снималась для социальной рекламы. Мне были известны местные нравы - двери в смотровую не закрывались, а чаще всего открывались нараспашку дабы сократить время проволочек в случае экстренной госпитализации. И потому дверь, закрытая за спиной моей на замок, заставила напрячься. Я уже имела неудачный опыт общения с красивыми мужчинами. Как видите, он меня ничему не научил.

- А как Энджел зайдет? - с подозрением спросила я, для грозного вида даже скрестив руки на груди.
На самом деле я ощущала смятение и подавленность. Ну неужели опять во что-то вляпалась? Неужели у меня настоящий талант к поиску приключений на свою пятую точку?
Арктического вида доктор между тем сохранял арктическое спокойствие.
- Постучит, - коротко ответил. - Присядьте, пожалуйста, Хоуп. Позвольте представиться, меня зовут доктор Джейкоб Берджес, я главврач больницы святого Мартина и по совместительству заведующий отделением хирургии. У меня несколько вопросов по вашей страховке.
Я покорно плюхнулась на единственную поверхность, подходящую для сидения - служила ей кушетка на колесиках. Одна из тех, на какой увозят пациентов в операционную. В палату. Или в морг, расположенный в третьем корпусе.
- У меня ее нет, - я пожала плечами. - Страховки. Вроде можно было оформить трехлетку от университета, но я этим не заморочилась.
К чему, черт побери, страховка наследнице многомиллионной корпорации? Заплатить за разовый прием я могла бесконтактно, шуршащими наличными или даже выписать чек.
Выражение лица врача подсказывало: что-то не так. Доктор Берджес с сомнением бросил взгляд в бумаги, после чего вновь попутешествовал по моему лицу, будто ожидая, что я сейчас сознаюсь в каком-то особо тяжком преступлении.
- «Ривердейл корпорейшнз» говорит вам о чем-то? - потеряв всякие интонации поинтересовался он.
Ривердейл корпорейшнз смутно мне знакомы, но, находясь в смятении, мне сложно выцепить воспоминания, связанное с этим названием. Да, я уже слышала его когда-то, вот только...
Запах нашатыря смешался здесь с запахом моющих средств, а затем был забит освежителем воздуха с запахом ромашки. Запах у этого освежителя химозный, и мало чем напоминает деликатный аромат полевого цветка. Все это дело подогревается солнечными лучами, некстати выглянувшими из-за туч и теперь заглядывающими в окно под потолком, превращая смотровую в магазин дешевой парфюмерии и бытовой химии. Ей-богу, лучше бы помещение проветривалось, но я уже понимаю, отчего дверь закрыта. Кажется, меня обвиняют в наличии какой-то липовой страховки. В состоянии стресса воспоминание приходит само собой.
Я сижу в квартире в Саммерхолде, и на коленях моих раскрыт ноутбук. Я только что читала про политические фланги, чтобы лучше разобраться в позиции жениха, и, отправившись путешествовать по ссылкам википедии, обнаружила наличие у Бенджамина трех сыновей. Один из них - владелец крупного застройщика «Рив», он же «Ривердейл».
- Это компания мистера МакКуина? - немалых усилий стоило вытянуть из памяти и имя будущего пасынка. - Гарольда?
На дне водянистых глаз промелькнуло одобрение, а быть может то мне лишь почудилось, потому как ни один мускул в лице доктора Берджеса не дрогнул, он так и продолжил смотреть на меня тем самым строгим взглядом, каким награждают провинившегося ребенка.
- Рейнольда, - поправил он мое изначальное предположение. - В последнее время к нам в больницу зачастили пациенты с серьезными травмами, в том числе с огнестрельными и ножевыми ранениями, о которых мы обязаны заявлять в полицию, и многие из них имеют страховку от «Ривердейл».
Взгляд мой поблуждал по различным поверхностям: по тумбе на колесиках с выдвижными ящиками (из одного из них безжизненно свешивался прищемленный бинт), по столу со стопками бумаг, на край которого опустился красивый немолодой доктор, по той кушетке, на которой сидела я сама, скрестив ноги в районе щиколоток. Я закусила щеки изнутри: кажется, меня подозревают не в липовой страховке, а в причастности к играм отца.
- Можно? - рука сама потянулась к документу еще до того как мозг оформил мысль в конечный продукт.

Протянутая страховка выглядела как самая обычная, ничем непримечательная страховка. Листы с официальными печатями, подписями и гарантийным письмом страховой компании на фирменном бланке. Словом, едва ли кто-то заинтересовался бы, будь случай единичным.
Но доктор Берджес, вероятно, уже имел дело с волками. В подтверждение моих слов, он заговорил снова:
- Я уже говорил с мистером Капелли, - мышцы лица нервно дернулись, услышав знакомую фамилию. - И просил его и его подопечных здесь не появляться. Мы с подобными страховками впредь работать не будем.
- Понимаю, - сдержанно ответила я.
И я действительно понимала. Понимала, какие травмы по большей части получают киллеры, ведущие бой не на жизнь, а на смерть. И понимала по какой причине Берджес не желает связываться с подобными явлениями. Единственное что оставалось мне непонятным в данной ситуации - это то, что он знал Севена. Иными словами, доктор не просто слышал об играх, он был знаком с одним из действующих лиц, знал его фамилию. При скрытности Севена подобный факт казался выходящим из ряда вон.
Врач смотрел выжидательно, передавая мне возможность следующего хода. И я его сделала - резко дернув листы в разные стороны. Правую половину бумаг - вниз, левую - вверх. С протяжным воем предмет преткновения обратился в бездоказательные клочки.
- Простите за произошедшее недоразумение. Попрошу жениха больше не присылать подобных документов без моего ведома. Я все равно планировала оплатить наличными.
- Неплохой ход, - мой оппонент подкрепил слова одобрительной мимикой. - И кто же ваш жених? Гарольд? Рейнольд?
Отчего-то идея скрыть имя жениха показалась крайне заманчивой. Не хотелось расстраивать этого строгого, но справедливого (и - напомню! - красивого) мужчину. Хотелось выглядеть белой и пушистой в его глазах, не имеющей отношения в жестокому ремеслу. Однако врать и изворачиваться было выше моих душевных сил.
- Их отец.
- Бенджамин, - Берджес бросил выразительный взгляд в карту. - А вам, значит… двадцать.

В голосе доктора Берджеса не читалось ни единой эмоции, словно механический робот разговаривает с тобой, и ты совершенно не понимаешь, как он относится к произошедшему. Откроет ли дверь в кабинет, накричит или вовсе заколет скальпелем.
- А любви, знаете ли, все возрасты покорны, - неопределенно отзываюсь я.
Замечательная фраза. Прекрасный ответ практически на любую любовную драму с участием разновозрастных пар.
- Да-да, - отозвался доктор с легким кивком головы; кивнул он скорее своим мыслям, чем кому-либо в комнате. – Знаю, конечно. У меня у самого жена сильно моложе. Но вы же о любви говорите, а Бенджамин – это не про высокие чувства, он собирает трофеи.
Да, доктор Берджес, так оно и было, я едва бы подобрала слово лучше. Трофеи. Красивые или успешные. Или и то, и другое. Его первая жена была выдающимся врачом, кандидатом наук, запатентовавшим семь уникальных препаратов для хладнокровных. В ее честь была названа центральная больница в Старлайт Шорз. Вторая – бизнесвумен, основавшая NewPath, компанию, потеснившую в нише Amazon. Красивая женщина. Ну… и я, наследница игр на бессмертие, вероятно.
Тяжелый глубокий вздох вырвался у Берджеса. Рука, исполосованная крупными венами, с легкостью отперла замок, и теперь лежала на ручке двери. Сжимая трость в другой руке, доктор медлил.
- Вы очень привлекательная девушка, Хоуп, - начал он, обернувшись через плечо. - И, вероятно, далеко не глупая, раз Бенджамин выбрал вас.
Внутри меня разливалось тепло. Будто кошка, разомлевшая от поглаживания, я почти издала мурчащий звук: он это сказал! Он сказал это, черт побери! Очередной красивый состоявшийся мужчина признал меня привлекательной, ни разу не поморщившись от вида шрама на лице. Никто в последнее не морщился, и обращал минимальное внимание на дефект. Так зачем я вообще носила эту дурацкую челку?
- Поэтому я не стану читать нотаций, а просто еще раз предостерегу, - доктор Берджес сосредоточил внимание на кольце с огромным бриллиантом, что подарил Бен; казалось, вся горечь мира затаилась на дне его светлых глаз. - В мире вашего жениха в ходу потребительское отношение к женщинам. Да и к людям в целом. И когда на чашах весов оказываются любовь и деньги, дружба и деньги - перевешивает последняя. Так что берегите себя, не повторяйте чужих ошибок. У всех нас только одна жизнь.
Последняя фраза прозвучала в аккурат под пришествие дяди Энджа. В больничных условиях звучала она максимально неопределенно, и могла быть адресована любому пациенту, но на лице Энджела тут же нарисовалось недоумение.
- Эм... доктор Берджес? - он прищурился.
Амбиции Энджела тянулись вплоть до кресла заведующего отделением, и напряжение в отношениях между дядей и его боссом не были тайной ни для единого члена семьи.
- Проводил твою племянницу до смотровой, - в лице Джейкоба не дрогнул ни один мускул. Вероятно, пояснять ситуацию со страховкой главврач не планировал.
- У нас нехватка сестер?
Отвечать на данный вопрос мужчина посчитал ниже своего достоинства. Оперевшись на трость, он шагнул в коридор; но я не горела желанием его отпускать, ведь в голове созрел следующий, вполне закономерный вопрос.
- Джейкоб, вы дружили с Беном?
Столь фривольное обращение застало врача врасплох: впервые за всю нашу беседу он позволил эмоциям прорваться сквозь ледяную завесу. Уголки губ его дрогнули и поползли вверх, от глаз мелкими лучиками разлетелись морщинки.
- Бог миловал, - коротко отозвался он.

Несмотря на громкий статус «дядя», нас с Энджем разделало чуть более десяти лет, и он в моем мозгу числился скорее старшим братом, чем дотошным взрослым родственником, намеревающимся поучить меня жизни. Вероятно, и я для него была младшей сестренкой, во всяком случае в первые же пять минут нашего общения он без зазрения совести припомнил собственную студенческую молодость - с красотками в коротких белых халатиках, разгульными вечеринками и рецептами на лечебную марихуану. Мы хохотали от души, пересказывая друг другу нелепые и курьезные ситуации в университете, и с каждой минутой я все больше проникалась дядиным позитивом, любовью к жизни и к людям.
Однако время приема в больнице сильно ограничивалось наличием постоянно появляющейся работы в лице безумных подростков с различными видами травм - верно в дни школьных каникул им было нечем себя занять, а оттого в медицинских картах фигурировали разбитые в импровизированных бойцовских клубах носы, воспаления от самодельных проколов и прочая первобытная чепуха. А потому наспех попрощавшись до вечера, я, успокоенная снимком целого носа и выписанным лечением (лечебная марихуана в нем отчего-то отсутствовала), поспешила по дальнейшим неотложным делам.
Например, отправить Бену гневное сообщение по поводу страховки, выпить фраппе в незнакомой итальянской кофейне, пустить скупую слезу по мерзкому полу-итальянцу, о котором мне напомнили кофейня и переброшенная через плечо камера, и три раза пересмотреть фотографии на карте памяти. Снимки шведских металлистов я перекинула на ноутбук и послушно отправила на е-мейл, указанный на визитке Шелли, получив в ответ короткое «спасибо, подходит». Однако помимо этого сета здесь, словно прекрасная принцесса в темной башне, были заточены и множество других отличных снимков. Портреты Эбби, несколько панорамных видов с самой высокой точки Саммерхолда, баскетбольный матч и два бэкстейджа со съемочной работы Аарона, которые я давно обещала ребятам отдать в готовом виде, но так и не собралась сесть за ретушь.
Ну что же... раз у меня еще есть время до вылета, и в рюкзаке валяется брошенный на всякий случай ноутбук, этим стоило воспользоваться...

Спираль. Часть третья >>>