[Флёр]

Я мечтал о сыновьях. Во-первых, потому что мне нужен был наследник, а во-вторых, видя, как мучает себя и других Тереза, страдая от своей внешности, думал, что у мальчиков не будет таких комплексов, случись им родиться чуть симпатичнее обезьяны. Но все мои мечты упирались в Терезу. Пока она жила с нами, ни о каких детях речи быть не могло.

Мишелль быстро привыкла к моему распорядку, и тоже стала ночной птицей. Теперь мы с ней ночами играли в городки и шаффлборд, плескались в джакузи и ловили рыбу.





Конечно, мы наведывались в клубы. Мишелль, как и всякой актрисе, необходимо бывать на публике.





Я собирался сдержать слово, данное папе и выпить лекарство до свадьбы, но пока жил вампиром.

Мои бывшие подружки тоже не остались в одиночестве. Тами, как я упоминал, нашла себе пару, её избранником стал безумный брат Ноэми. Регина начала встречаться с вампиром. Видимо, вампиры были её слабостью. Ноэми тоже недолго страдала после нашего разрыва, вскоре она закрутила роман с одним из старожилов города, Бо Мерриком.

Мы с Мишелль были на полпути к счастью. Пройти путь до его вершины, естественно, мешала Тереза. Надеяться на то, что сестра влюбится и забудет о Мишелль, не приходилось.

После появления в нашем доме моей любимой папа сменил гнев на милость и явился, чтобы одобрить мой выбор.



Следующие несколько лет прошли однообразно. Родители больше нас не навещали. Мы с Мишелль трудились, не покладая рук и старались пореже сталкиваться с Терезой. Мне за отличную работу вручили премию «Зелёный шар».



Умерла моя мачеха и мать Терезы. Она была старой, больной и никому не нужной. Её любовник и не подумал помогать ей после рождения их дочери, и Табита вымещала злость на сестре Терезы.

Как я и думал, вторая дочь Табиты выросла ещё страшнее Терезы. Уж если у неё и папы не удалась Тереза, то что говорить о совестном произведении Табиты и Владимира Шлика. Девушке достался нос отца, и в профиль на неё нельзя смотреть без содрогания.



Мишелль не торопила меня со свадьбой, и я был благодарен ей за это.

Я иногда влезал в допотопную машину времени, которую лет сто назад изобрёл папа. Одно путешествие закончилось неожиданно для всех. Я встретил там ребёнка, который назвался моим сыном и увязался за мной. Судя по возрасту, он должен был родиться, когда мне было… пятнадцать лет. Но это невозможно. Я начал встречаться с девчонками, когда мне исполнилось шестнадцать. И даже если это сын одной из сестёр Росс, то ему должно быть на два года меньше. Ребёнка звали Кент – ну и имечко! Ещё бы Мальборо или Лаки Страйк назвали.





Залезать в машину времени и отправляться обратно этот якобы сын категорически не захотел, и своим упрямством живо напомнил мне Терезу, хотя, что её вспоминать – вот она, тут, как тут, уже прибежала выяснять отношения. И, конечно, её больше всего взбесило прибавление в семействе.

- Сначала ты приволок сюда эту нахлебницу Мишелль, теперь этого сосунка притащил! Он растёт, и будет жрать, как лошадь! Ты с ума сошёл? Учти, ты их кормишь из своей доли наследства, мою не тронь – убью!



Кстати, выделить ей долю в наследстве была моя идея. Как я сейчас понимаю, глупая. Тереза так вцепилась в эту мысль, что меньше, чем на две трети не согласна. Причём, в эту долю она уже включает наши с Мишелль будущие заработки. Думаю, сестричка треснет от жадности.

Кент тут же состроил гримасу под стать Терезе, и я понял, что жить в нашем доме становится всё веселее и веселее.



Мы с Мишелль перебрались в спальню отца и, не к ночи будь помянута, Табиты, а Кенту – язык не поворачивается называть его сыном –я отдал свою бывшую комнату.

Когда Кент стянул с себя этот дурацкий шлем, я увидел, что он, как две капли воды, похож на Мишелль. Но когда мне было пятнадцать, Мишель было тринадцать! И почему-то ребёнок Мишелль оказался записан на меня, а она утверждает, что он к ней не имеет никакого отношения. О, капризный Хронос, о коварная Мишелль…

Справедливости ради надо отметить, что Кент (всё, завтра переименую его в Ратуше, будет зваться Мишель ) оказался неплохим парнишкой. Конечно, беспризорная жизнь (а я уверен, что он был беспризорником) наложила на него свой отпечаток. Но вот взять Терезу – росла при отце и матери, пока мать не вильнула хвостом, и семнадцать лет, что она живёт на свете, ставит всех на уши. Кент в этом плане оказался поспокойней. У мальчика есть способности к программированию, он нацелен на результат и к тому же первый чистюля в нашем роду (нет, не в нашем, а в роду Зайди, насчёт Лестеров я очень и очень сомневаюсь).

Наутро, пока солнце ещё не припекло, я побежал в Ратушу и переименовал пришельца. Теперь ребёнка зовут Мишель Зайди. Пусть в документах я числюсь его отцом, но я-то знаю, что непричастен к рождению этого пацана.

Ребёнок оказался не промах, тут же потребовал себе ноутбук. Мы, конечно, не бедные и ноутбук для нас не роскошь, но я сразу пресёк эти попытки вымогательства. Есть книги, есть шахматный столик, с ними точно так же можно учиться логике. Миша сначала надулся, но потом сел читать.



М-да… а я-то хотел пару-тройку своих детишек. Интересно, как это папа, который столько путешествовал во времени, не привёл с собой ни одного ребёнка? А я всего второй раз влез в машину времени, и на тебе – уже с приплодом.

Мой режим летел ко всем чертям. Утром, когда я привык ложиться спать, Тереза и Миша, в мгновение ока ставшие закадычными врагами, устраивали кошачий концерт. Их спальни разделяла тонкая стена, и они с воодушевлением и азартом через неё переругивались, пока собирались на занятия. Я узнал много новых слов, причём, от обоих.

Тереза и Миша ни секунды не могут прожить друг без друга. Они ходят и ходят друг за другом и ругаются, ругаются, ругаются. Если бы они не были родственниками (по документам, а не по крови, не устаю повторять я), то я бы назвал это любовью.

Запись получилась скомканной, но я до сих пор пребываю в шоке от появления Миши, и вряд ли когда-нибудь смогу изложить эту историю более внятно.

Я уже запер комнату с машиной времени и выбросил ключ. Мне сюрпризов достаточно.


Достижения Теодора и Мишелль

Теодор