[Лалэль]

Небольшой кусочек нового отчета, так сказать, для затравки. Чтобы интересней ждать вечера было.

- Дорогая, дорогая, все в порядке?

Я подняла голову и увидела Себастьяна, который смотрел на меня с тревогой.
- Мне показалось, ты потеряла сознание. Все в порядке?

Пришлось кивнуть, чтобы не пугать его ещё больше, хотя все было далеко не в порядке. Я не помнила совершенно, как я садилась в эту машину, не представляла, куда и зачем мы едем, не говоря уж о таких мелочах, как о том, кто из нас её купил – я или Себастьян, кто является владельцем, когда был последний техосмотр, сколько в баке бензина.

Хорошо хоть я вспомнила Себастьяна. Хотя мне показалось, что только что я видела его подростком, и странно было, что он так внезапно вырос.

Как бы еще узнать, куда мы едем?

Я решила использовать уловку:
- Тебе не кажется, что мы пропустили поворот?
Себастьян поглядел на меня хмуро:
- Тут на триста километров ни одного поворота, дорогая прямая, как спица. Ты забыла, куда мы едем, да?

Отпираться было бессмысленно, и я кивнула. Стив озабоченно сдвинул брови:
- Разве не узнаешь знакомые места? Мы едем к тебе на родину, в Стренджтаун.

Я промолчала. Наверное, не следовало спрашивать, где мы жили в последнее время и почему уехали из города.
Я ничего не помнила, буквально ничего. Меня словно выдернули откуда-то и окунули в море незнакомых ощущений, фактов, отношений. В мою жизнь, которая казалась чужой.

Если бы в тот момент Себастьян сказал, что я убийца, а он везет меня на казнь, я бы поверила.

Хотя так и было.

Единственным достоверным воспоминанием, которое засело в моей голове, как гвоздь, было воспоминание о том, что я стала свидетелем убийства. Даже нескольких убийств. Судя по мелькающим в голове картинкам, на моих глазах убили нескольких человек, смерть каждого из которых вызвала у меня разный эмоциональный отклик.
Некоторые смерти я воспринимала с холодностью. Некоторых жертв было жалко.

Двух же из них я любила так сильно, что не могла даже думать о том, как они умерли. Как только я пыталась воскресить эти воспоминания в памяти, передо мной словно вставала стена, и я понимала, что если подумаю об этом, то сойду с ума от отчаяния.

…

Итак, убийства. На моих глазах полегло дохрена народу, но я не была ни убийцей, ни потенциальной жертвой. Я – наблюдатель.
Единственный выживший, да из ума выживший.
Как это могло случиться?
Может быть, я работала на преступную организацию?
Когда я зажмуривалась, передо мной словно в калейдоскопе мелькали микрофрагменты моей прошлой жизни, короткие, на десять-пятнадцать секунд, кошмарные сцены, связанные с убийствами. Передо мной вставали лица убитых, и это были разные лица – пожилые женщины с натруженными руками, красивые молодые девушки, мужчины, мальчики-подростки.
Непохоже, чтобы все они перешли дорогу мафии.
Тогда, может быть, я была спутницей маньяка и соучастницей его кровавых оргий?

Я подозрительно покосилась на Себастьяна.
У него на руке было обручальное кольцо, у меня на руке – такое же. Он называл меня «дорогая». Возможно, мы женаты? Может, он все это устроил?
Видимо, такое со мной происходило не в первый раз, поскольку Себастьян в очередной раз отвлекся от управления автомобилем и повернулся ко мне:
- Опять всё с начала? Нет, я не маньяк и никого не убивал. И ты никого не убивала. Мы просто едем туда, чтобы ты вспомнила и успокоилась, понимаешь? – говоря это, он едва не заплакал.

Скрывать правду стало совсем бессмысленно, и я решила во всем признаться.
- Такое со мной не в первый раз уже, да?
Себастьян отвернулся и сидел мрачнее тучи.
- Я понимаю, это невыносимо тяжело… Как давно это со мной?
- Почти полгода, - со всхлипом ответил он.
Мне вдруг стало не по себе. Бедный, страшно представить, что он переживает.
- Но я же поправлялась, верно? Всё вспоминала?
Себастьян мрачно пожевал губу.
- Поправлялась, да. Вспоминала. Вспоминала, как тебя зовут, где ты работаешь, чем занимаешься. Я рассказывал тебе, как мы познакомились, почему мы вместе. Потом ты вспоминала нашу дочь.
Помнишь нашу Джусти? – он кивком указал на заднее сиденье, где, свернувшись калачиком, спала темноволосая девочка. – Полугода назад мама души в ней не чаяла, а теперь мама иной раз не знает, что это за девочка держит её за руку. Ты отнимала у неё руку и говорила, чтобы она тебя не трогала! Представляешь, как сложно ей поверить, что мама все равно её любит?

Я с ужасом посмотрела на незнакомую темноволосую малышку – она была очень похожа на Себастьяна и немного – на меня. Дочь. У меня есть дочь, которую я родила и выкормила. Маленький человечек, который меня очень любит, которого я не могу полюбить, потому что не знаю.
- А как её полное имя?
- Джульстива.
- Странное такое…
- Ты сама его придумала. В честь Стива и Джульетты.
Почему-то эти имена отозвались в моей голове смутным эхом, как будто значили что-то важное.
- И вот так каждый раз, - сквозь зубы пробурчал Себастьян, - как только начинает казаться, что ты все уже вспомнила, ты делаешь последнее усилие и хочешь вспомнить, что случилось той ночью. И снова теряешь память. Это невыносимо.

Я осторожно взглянула на него. Лицо моего мужа было искажено болью.

- Надеюсь, врач сказал правду, и поездка поможет. Только бы тебе не стало совсем плохо! Помни, я всегда буду рядом. Что бы с тобой ни случилось, говори мне.
-Хорошо, - тихо ответила я, - хорошо.