[SantaFulmine]

Друзья мои! Хочу предоставить на ваш суд одно из моих творений! "Призрачный стекольщик" - к вашим услугам!
З.Ы. Пролог и первоначальный вариант (сейчас он немного переработан) первой главы пренадлежат девушке, которая некогда была моей подругой. Она начала его писать, но не имея желания продолжать дальше отдала его мне, чтобы я закончила. Что из этого получилось судите сами.

Наша жизнь безгранична...
Никогда не знаешь, что потеряешь, а что — найдёшь. Мы всегда надеемся на маленькое чудо, на незначительный поворот в судьбе. А когда он появляется, мы вдруг ощущаем одиночество и страх перед неизвестным. Но где-то в глубине души мы знаем, что это всего лишь сон, и, кажется, достаточно только проснуться и всё закончиться... Но если это не сон? Что, если это реальность, некоторое испытание, которому мы должны быть благодарны за знания и помощь?
Нам просто нужно любить свою жизнь, её магическую палитру цветов, её сладкий привкус, её благоухание и... невероятную улыбку. Ведь это подарок судьбы, благожелательное расположение высших миров. Будем же справедливы к мыслям и чувствам других, и будем благодарны судьбе за её радугу.
Но всегда обращайте внимание на то, что вас пугает, ведь оно вас никогда не покинет. Будет с вами шагать в ногу по жизни, следить за вашими мыслями, настроением, любовью... за каждым вашим вздохом. А, в общем-то, помните, что у каждого есть защитник, который окажется вашим наилучшим другом; доверяйте ему, будьте с ним откровенны, полюбите его, ведь...
ОН ВАС ЛЮБИТ...
Ол.К.

Глава 1
Глава 2
Главы 3 и 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10

Комментируем, пожалуйста, если кто читает. Мне любопытно ваше мнение.

[SantaFulmine]

Невидимое — тревожно.
Неизвестное — пугает.
Но стоит ли видеть
своего палача и знать
час своей смерти?..
До тих пор, пока есть
неизвестность есть и
надежда:
"Худшего не случится..."

Глава 1
"Стёкла трескались и рассыпались"

Осень давно уже обосновалась в этом городе: сером, унылом, непримечательном — сколько их таких! Она заявила о себе морем опавших призрачно-жёлтых, огненно-красных и зеленовато-коричневых листьев, укрывших землю нежным, шуршащим одеялом. А дворники — напрасный труд! — всё пытались их убрать, но бесполезно: листья падали и падали, и казалось, не будет им конца. Да и погодка в последние несколько недель выдалась не из лучших: изо дня в день моросил мелкий дождь, доставляя жителям этого города хлопоты: вроде бы и зонтик не особо нужен, а всё равно хоть немного, но промокаешь.
Только это — пустяки по сравнению с тем, что творилось в самом городе. Но всё по порядку. Вы видите вон то серое, неприметное здание с вывеской "Частное детективное агентство", что приютилось между старым продовольственным магазином и художественным салоном? Обычно в нём тихо и пустынно, но сейчас там толпы людей. Что-то таинственное и неизвестное всколыхнуло весь город, заставило его перевернуться с ног на голову...
— Ничем не могу Вам помочь... — в который раз отвечал усталый мужчина средних лет, один из основателей детективного агентства.
— Сколько же ещё это будет продолжаться? — обратился он к своему молодому коллеге, нервно ходящему по кабинету с чашкой кофе в руке. — Люди всё идут и идут; а мы что боги? Откуда нам знать, что там творится? Я — юрист, Лоренцо, а не исследователь паранормальных явлений! Ну не могу же я им грубо ответить, сказать, что обратились не по адресу?!
— Не знаю, синьор Пассани, не знаю, — ответил Лоренцо, так и не притронувшийся к остывшему кофе. — А если по-другому они не понимают?
— Но всё-таки, Лоренцо...
Стук в дверь не дал синьору Пассани окончить предложение.
— Да, войдите!
В кабинет неуверенно, тяжело ступая, вошла взволнованная старушка.
— День добрый, молодые люди, — поздоровалась она.
— Здравствуйте. Я Вас слушаю. Присаживайтесь.
И старушка начала свой рассказ.
— Я женщина старая, но отнюдь ещё не выжила из ума. Всё, что я расскажу вам — сущая правда. Живу я одна, на втором этаже. Приключилось это вчера вечером. Я сидела, вязала внучке шарфик, по телевизору шёл какой-то сериал, и вдруг я услышала какой-то странный звук, как будто кто-то или что-то царапает стекло. Я отложила вязание и подошла к окну посмотреть, что же там такое. И увидела в окне аккуратно вырезанное круглое отверстие величиной с кулак. И это притом, что я живу на втором этаже. Но это ещё не всё. Я хотела было отойти от окна, но, случайно бросив взгляд я увидела за окном какой-то призрачный силуэт, висевший в воздухе. О, как это было ужасно! — с неподдельным ужасом в голосе произнесла старушка, и, не выдержав, тихо заплакала. Синьор Пассани был поражён: он видел её горькие слёзы, и весь тот ужас, который пожилая женщина держала в себе, отражался в её серых глазах реалистическим рисунком. За весь день детективу, повидавшему на своём веку немало ужасов, впервые стало как-то не по себе и он, наконец, поверил в эти, казалось бы, такие бессмысленные и невероятные истории.
— С вами всё в порядке? — спросил синьор Пассани.
— Да... да. Извините меня, я не сдержалась, ведь эти воспоминания ещё такие свежие. Я всю ночь не смогла сомкнуть глаз. Вы можете мне чем-то помочь, как-то объяснить всё это?
— К сожаленью... Знаете, женщина, это не единственный случай,— ответил синьор Пассани. — По всему городу творятся невообразимые вещи. И мы сами толком ничего не можем понять. Так что, Вы уж извините, но мы ничем не можем помочь.
— Ну что ж, не можете, значит, не можете, — вздохнула старушка. — До свиданья!
— До свиданья! — ответил синьор Пассани и обратился к Лоренцо: — А ты что думаешь, друг мой, по поводу этих историй?
— Думаю, что это правда: вряд ли весь город сговорился, только чтобы досадить нам. Но как-то это всё невероятно. В такие вещи не поверишь, пока не увидишь собственными глазами...
Не успел Лоренцо закончить мысль, как услышал за спиной звон разбивающегося стекла, медленно рассыпавшегося на мелкие кусочки...
Ночь была ужасна: на город нескончаемым потоком обрушился ливень, яркие, частые вспышки молнии разрезали небо пополам, гром гремел так, что невозможно было заснуть. И среди всего этого стёкла трескались, в них образовывались отверстия, они рассыпались, казалось, от одного дуновения ветра, просто таяли на глазах...
Да, в городе творилось что-то невообразимое. Все его жители были охвачены паникой и страхом перед неизвестным. Кто и зачем это делает — единственная мысль, которая тревожила всех и каждого. Люди не желали выходить на работу, отказывались ходить в школы и университеты. Улицы практически опустели. Ещё никогда за всю свою долгую и славную историю город не был так взволнован и напуган...
Вполне естественно, что люди, занятые ежедневной рутинной работой, никогда не задумывались о чём-то сверхъестественном, неизбежном... А ведь оно есть... И кто из нас знает, какие испытания для каждого подготовила судьба...
А стёкла продолжали разлетаться на мириады маленьких осколков; и в каждом новом разбивающемся, казалось, звучало:
"Вы ещё заплатите! Вы за все заплатите!! О, этот проклятый мир!!!..."

[SantaFulmine]

Глава 2
"Что это было?"

Праздник ишёл вовсю: играла музыка, звучали шутки. И вот, наконец, принесли торт.
— Адель, загадывай желание! — крикнул кто-то из друзей именинницы.
Адель улыбнулась. Это был самый приятный момент в её днях рождениях, ведь у нее было очень много желаний, которые она могла загадывать хоть каждый день. Но вдруг это чувство радости куда-то исчезло, и неожиданно, даже для самой Адели, по её щеке потекла слеза. Печальная мысль поработила её разум:
"Мне 18 лет. Уже 18... А я даже не могу сказать, какой день был самым счастливым за эти годы... Да просто его у меня не было. Не было... Как жаль... Но ведь у меня есть парень, он же меня любит, он дарит мне счастье... Но нет, моё сердце не тронуто его любовью, я с ним тоскую.
Боже, как тяжело чувствовать себя одинокой, даже с таким количеством друзей, как у меня.
И что же мне загадать? Дорогую шубу, золотое колье... Да какое это теперь имеет значение, я же одинока! Хотя нет, я знаю чего попросить — друга, настоящего, понимающего, но... это нереально.
Как же быстро летит время. Почему только сейчас я это поняла, зачем?.."
И она выбежала из комнаты, так и не задув свечи, оставив своих друзей в полном недоумении.
Она бежала, не видя ничего перед собой, так как слёзы застилали ей глаза. Бежала, пока не поняла, что оказалась в каком-то саду. Адель зашла в беседку, обвитую плющом, села на покосившуюся от времени скамью и расплакалась. И так всегда бывает: живёшь, "не видя дня, позабывая число и век", как писала Цветаева; а потом, однажды, просыпаешься и видишь перед собой голые стены — одни лишь стены — своих воздушных замков. И, чем дальше заходишь, тем это пробуждение больнее. И, проснувшись, хочется заснуть опять, заснуть навек...
— Ах, вот ты где, Адель! А мы тебя повсюду ищем, — в беседку ворвалась одна из подруг Адели.
— Да, минутку, сейчас я приду.
— Что случилось? Почему ты плачешь, Адель? — спросила подруга, заметив следы от слёз на щеках Адели.
— Нет, ничего. Ты иди, а я тебя догоню.
Адель вернулась туда, где царило веселье, но для неё праздник кончился. Пора было заканчивать его и для других.
— Спасибо всем, за то, что пришли. Я была очень рада вас видеть,— сказала Адель. — Герман, — обратилась она к парню, — ты ведь меня проведёшь?
— Конечно, пошли, — ответил Герман.
Ночь была тихая и ясная; миллиарды звёзд дарили свой лёгкий, мерцающий свет небесам. Мир, как будто застыл: даже лёгкое дуновение ветерка не радовало почти облысевшие деревья. И только в душе Адели была буря: зачем она живёт, для чего? Она встречалась с парнем, который ей был в общем-то безразличен. Почему? Кто знает...
Адель зашла в свой пустующий дом — бабушка уехала погостевать к сестре — и устало опустилась на кресло. Было уже далеко заполночь, а Адель всё продолжала сидеть в этом молчаливом доме, тишину которого нарушал лишь размеренный ход старинных настенных часов; а компанию ей составляла одиноко горевшая свеча. Внезапно свеча погасла... Ничего не заподозрив, Адель пошла на кухню за спичками.
"Люди, люди, какие же вы всё-таки глупые: куда-то спешите, пытаетесь что-то сделать, не замечая главного — а ведь завтра вас может не стать. Но вы считаете себя всесильными богами, вправе распоряжаться чужими судьбами, принося другим одни лишь страдания. Эх, люди, люди... За это я вас и ненавижу. Ненавижу!!!..."
Адель вернулась в комнату со спичками.
"Как, это ты?.. Да, это ТЫ... Но как же так? Почему ты жива, снова жива, а я нет?.."
Адель почувствовала, как по коже скользнул холодный ветер, хотя окна были закрыты. Ей вдруг стало страшно, но спроси её кто-нибудь отчего, девушка не смогла бы дать ответ: неизвестное пугает больше всего. И тут Адель услышала тихий, глубокий голос, доносившийся, казалось, из ниоткуда:
— Фьоре...
Адель испуганно обернулась, но, не увидев никого, в ужасе выбежала из комнаты и закрылась в своей спальне. Но и тут голос её нашёл.
— Фьоре... Фьоре, это же я. Не бойся.
— Кто здесь? — испуганно прошептала Адель. — Что вам от меня нужно?
— Фьоре... Фьоре...
— О Господи, да что ж это такое?! Кто здесь? Кто здесь? Почему я вас не вижу?..
— Фьоре, Фьоре, это я...
— О нет, я схожу с ума! Или мне это сниться?.. — голосом, полным ужаса, вопрошала Адель.
— Фьоре... — опять услышала девушка. И тут силы её покинули.
— Прочь! Прочь!! Кто бы или что бы это ни было! — воскликнула Адель и упала без чувств.
"Фьоре... Моя Фьоре... Я тебя напугал. Прости! Я не хотел... Но я так был рад, что тебя нашёл..."
Когда Адель пришла в себя, было уже утро, и она решила, что весь этот ужас ей приснился. Но где-то в глубине души она чувствовала, что всё произошедшее вчера не сон, а правда. И эта правда пугала Адель, пугала своей неизвестностью, нереальностью... Что это было? На этот вопрос смог бы ответить разве что тот, чей голос вчера прозвучал в гостиной у девушки. Но больше всего на свете Адель не хотела услышать этот голос снова — она боялась.
Совсем неожиданно в нашей судьбе появляются повороты, кардинально меняющие нашу, до этих пор, казалось бы, спокойную и размеренную жизнь. Мы ещё не знаем, что нас ожидает нечто новое, а механизм уже запущен, и его никак не остановить. Но почему, почему — хочется спросить. На то воля Его Величества Случая. Однажды родившись, мы попали в его ловушку, в бесконечный круговорот взаимопревращений. И только смерть способна разорвать этот замкнутый круг. Но хотим ли мы этого?.. А, если порой иного выхода нет?..

[SantaFulmine]

Глава 3
"Я — не Фьоре!!!"

За целый день Адель как будто уже и позабыла о том, что случилось ночью, а со временем забыла бы вовсе, если бы это не повторилось вновь.
Адель была на кухне: готовила себе ужин. И вдруг она снова ощутила, как холодный ветер заскользил по её коже, пронизывая насквозь. И снова предательское чувство страха сжало девушке сердце.
— Фьоре...
"О нет!! Опять этот голос!" — кричало сердце Адели, содрогаясь от ужаса, так неожиданно ворвавшегося в него.
— Фьоре... Не бойся меня...
— Я не Фьоре,— робко, едва слышно сказала Адель. Но он услышал.
— Как не Фьоре?.. А кто же ты тогда? Как тебя зовут?
— Адель. Но кто ты и почему я тебя не вижу?— всё ещё дрожа от страха, спросила девушка.
— Меня зовут Феликс, Феликс Буонокуоре,— ответил голос и, тяжело вздохнув, добавил:— Я — призрак.
Холодная змея ужаса проскользнула в душу Адели, девушке казалось (вернее, она хотела надеяться), что это всего лишь сон. "Я сейчас проснусь, я сейчас проснусь",— шептало её сознание.
— Как же так?.. Разве так бывает?..— наконец смогла произнести Адель.— Неужели призраки существуют?
— Ты спрашиваешь у призрака, существует ли он? Чёрт! Что за бред?! Люди, люди, вы неисправимы!..
— Но в это так сложно поверить,— оправдывалась Адель.
— Но, тем не менее, это так. Эх, люди, люди...
— Кто такая Фьоре и почему ты назвал меня её именем?— задала Адель давно мучивший её вопрос.
Призрак на какое-то время задумался, потом, тяжело вздохнув, ответил:
— Фьоре — это та, собственно из-за которой я и обречён скитаться по миру в образе призрака. Я её любил — и я её потерял: в той жизни, в этой жизни... Но нежданно-негаданно я её нашёл: и это ты, Адель.
— Я?!— удивилась девушка.
— Да, ты. Вы с ней похожи, как две капли воды. Если б я не знал, что у моей Фьоре не было детей, то подумал бы, что ты её прапра...правнучка. Но раз такого быть не может, значит, ты и есть она — моя Фьоре. Адель, будь моей, спаси мою душу! Ты мне так нужна! — воскликнул призрак, полный серьёзных намерений на счёт Адели.
— Я не твоя возлюбленная. И никогда не буду твоей. Я НЕ ФЬОРЕ!!!— воскликнула Адель, до смерти напуганная происходящим. — Феликс, убирайся! Я не хочу тебя видеть, не хочу слышать! Я ни чем тебе не могу помочь, даже, если бы хотела.
— Хорошо, я уйду, но рано или поздно я добьюсь своего — мне нечего терять, у меня впереди вечность. Феликс Буонокуоре славился своей упрямостью. Чао!
И он улетел, а Адель осталась одна со своими мыслями.
И снова, снова стёкла рассыпались на миллионы осколков: это была его месть людям, месть за погубленную любовь.
"Люди, люди, кем вы себя возомнили?.. Хоть капельку сострадания не мешало бы впустить в ваши холодные, застывшие сердца. О, люди, люди, как вы жестоки!.. И за это вам моя месть".
И вот в ещё одном окне появился аккуратно вырезанный круг. Хозяева квартиры пока мирно спят, ничего не подозревая, но утро ихнее будет исполнено ужаса.
"Да, люди, бойтесь меня! Я приношу в ваши сердца страх, а в ваши дома — горе, как и вы когда-то мне. Око за око, зуб за зуб".
Звёзды давно уже погасли, вот-вот должно было взойти солнце, но Адель всё ещё не ложилась спать. Она думала о том, что приключилось с ней этой ночью...

Глава 4
История Фьоре

Адель решила рассказать о призраке своему парню, Герману,— ей больше не было сил молчать, ей надо было с кем-то поделиться. Но Герман, как и следовало ожидать, не поверил Адели и рассмеялся ей в лицо: мол, всё это глупости и бред, и тебе это просто приснилось. Герман был из тех людей, которые не верили в существование чего-то сверхъестественного. Адель обиделась на него и, не сказав ни слова, тут же убежала.
Не успела Адель зайти в дом, как услышала знакомый голос: призрак уже был тут.
— Привет, Адель.
— Да когда ж ты, наконец, оставишь меня в покое?! Я ведь просила тебя больше не появляться!! — воскликнула испуганная Адель — она не ожидала появления призрака.
— Пойми, Адель, ты мне нужна...
—Тебе нужна не я, а твоя Фьоре,— возразила Адель.
— Фьоре уже нет, зато есть ты. И ты одна мне можешь помочь.
— Я не хочу тебе помогать. Оставь меня в покое.
— Ты меня боишься... Но я ведь ничего плохого тебе не сделаю. Если ты будешь со мной, я исполню все твои желания.
— Ты не можешь знать всех моих желаний, Феликс.
— Отчего, нет? Могу.
И Феликс перечислил Адели все те мечты и желания, которые пронеслись перед девушкой, когда она глядела на пламя восемнадцати свечей на праздничном торте и, когда она сидела в тёмной беседке, с застывшими слезами на глазах.
— И всё равно я не буду твоей. Это был бы самый настоящий обман — а я не хочу обманывать ни тебя, ни себя. Феликс, ты мне безразличен. Оставь меня в покое. Я не могу нормально жить, пока ты меня преследуешь. Я вздрагиваю каждый раз, когда слышу твой голос. Уйди, я тебя прошу.
— Но я не хотел тебя пугать,— оправдывался Феликс.
— И тем не менее...
— Я не могу тебя оставить! Если хочешь, я сейчас уйду...
— Да, хочу! — не дав закончить призраку предложение, воскликнула Адель.
— Но вечером я вернусь. Жди!
И Феликс исчез. Исчез, чтобы снова, от всё нарастающей безысходности, делать своё чёрное дело — бить ни в чём неповинным людям стёкла, вырезать в них круги и сеять ужас в этом маленьком, окружённом горами и лесом, городке.
"Судьба! Судьба!! Почему ты даже после смерти ко мне так жестока? За что я заслужил такую кару? За что?!.. Почему я не могу быть счастлив? О судьба! Я тебя ненавижу!!!"
Феликс сдержал своё обещание: вечером он снова пришёл к Адели. На этот раз девушка его не испугалась — ко всему со временем привыкаешь.
— Ну что тебе от меня опять нужно? — вздохнула Адель.
— Я не могу без тебя... Не могу выкинуть тебя из головы...
— А я не могу с тобой. И что нам теперь делать?..
— Мне ли знать? Я сам себя об этом спрашиваю: что делать, как жить, почему я призрак, отчего моей душе нет покоя...
Казалось, призрак вот-вот заплачет. И уже не страх, а жалость пробралась в душу Адель.
— Расскажи мне о Фьоре, Феликс,— попросила девушка призрака.
— Я любил её больше жизни,— начал свой грустный рассказ Феликс. — Мы с Фьоре жили в Венеции — городе, прекрасней которого и не найти. Я тогда, когда наше чувство только зарождалось, работал в мастерской её отца-стекольщика. Но у старика Луиджи были свои планы на дочь, и я в них, к сожаленью, не входил,— Феликс тяжело вздохнул. — Отец насильно выдал Фьоре замуж за богатого и перспективного, предпочтя эти его заслуги личным качествам. А характерец у него был ещё тот. Мы с Фьоре неоднократно пытались сбежать, но видно не судьба было: он её находил и тогда жизнь наша (а в особенности моей любимой) превращалась в ад. И моя бедная Фьоре не выдержала: однажды мне пришло письмо. Оно начиналось со слов: "Когда ты будешь читать моё письмо, меня уже не будет вживых..." Я рванул со всех сил, в надежде увидеть Фьоре в последний раз. Но меня и этого лишили: её отец, с которым у меня некогда были такие хорошие отношение, не пустил меня к Фьоре. Сумасшедший старик решил, что это я виноват в смерти его дочери. А ведь, на самом деле, это он подписал Фьоре смертный приговор, выдав её замуж за нелюбимого. О люди, люди, откуда такая страсть к деньгам, наживе? Мир когда-то рухнет из-за этого. Ну, вот ты, Адель, скажи, виноват ли в смерти Фьоре её отец?
— В некоторой степени, да. И её муж — тоже,— ответила Адель.
— А я? Я виноват?
— Ты? Думаю, нет. В чём твоя вина? В том, что ты любил её и влюбил её в себя? Но ведь в этом ничего плохого нет,— успокоила девушка взволнованного призрака.
— Спасибо тебе. У меня камень с души спал.
— Я говорила лишь то, что думала, а не для того, чтобы угодить тебе. Послушай, Феликс, у неё такое необычное имя — Фьоре — оно что-то означает? — задала Адель давно волновавший её вопрос.
— Да,— с улыбкой в голосе ответил Феликс. — С итальянского fiore переводится как цветок.
— Красиво... И так трагично... — вздохнула Адель. — А я, действительно, так на неё похожа?
— Точь-в-точь... — в свою очередь вздохнул Феликс и снова завёл старую песню: — Так ты мне поможешь?
— Я тебе уже ответила,— Адель была непреклонна. — Я не буду с тобой. Я не она, ведь я тебя не люблю, а, значит, счастлив никто не будет.
— Это не беда,— упорствовал призрак. — Моей любви хватит на двоих.
— Нет! Этому никогда не бывать! — воскликнула рассерженная Адель. — Уйди, улетай прочь! Я больше не хочу тебя слушать.
— До встречи... — улетая, шепнул ей призрак на самое ухо и по лицу Адели скользнул холодный ветер. Девушка сначала не придала этому значения, но потом вдруг поняла — Феликс её поцеловал...
Он не мог остановиться: казалось, в этом городке не осталось ни одного целого стекла. Но нет: в одном доме стёкла были целы. Это был дом, в котором жила Адель, ещё не знавшая о том, что испорченные, разбитые стёкла — дело рук Феликса...
"Почему?! Почему?!! Почему?!!! О Фьоре, Фьоре, ну почему?.."
Адель сидела на подоконнике и смотрела, как бушевал ветер, сгибая деревья почти до самой земли и поднимая опавшие листья высоко в небо. Ужин давно уже остыл: Адель к нему даже не притронулась; ей кусок в горло не лез. Девушка не знала, что и думать. С одной стороны, ей было жаль Феликса с его несчастной любовью, а с другой — ей было страшно: Феликс был одержим и Адель не знала, что от него можно было ожидать.
И так длилась ночь для них двоих: для Неё она была окутана страхом и неизвестностью, а для Него — ненавистью и болью от потерь...

[SantaFulmine]

Глава 5
Ну зачем?!..

Рано утром Феликс вновь вернулся. Адель ещё спала. Призрак замер, боясь потревожить её сон. Он долго не решался, не желая её разбудить, но потом прикоснулся своей холодной призрачной рукой к тёплой и такой живой руке спящей Адели. Но, почувствовав холод, девушка всё же проснулась.
— Феликс? — спросила она.
—Да, это я,— ответил призрак. — Доброе утро!
— И совсем оно не доброе. Что ты здесь делаешь?
— Я за тобой соскучился.
— А я нет. Ты бы не мог подождать за дверью, пока я оденусь?
— А смысл? Всё равно ты никак не определишь здесь я или за дверью.
— А совесть у тебя есть? — "полюбопытствовала" Адель.
— Когда-то была, а сейчас — не знаю.
— Пожалуйста, поищи, если хочешь, чтобы я тебе хотя бы доверяла.
— Хорошо, я выйду,— сдался, наконец, Феликс.
Через несколько минут Адель разрешила Феликсу вернуться.
— Слушай, Феликс,— спросила Адель,— чего ты от меня добиваешься?
Феликс задумался.
— А ведь, действительно, чего?— насмешливо спросил сам себя призрак. И сам же ответил:
— Любви. Пока я её не отыщу, я не успокоюсь, и так и буду летать по миру озлобленным призраком.
— Я тебе тысячу раз говорила, Феликс,— здесь я тебе никак не могу помочь. Если я тебя не люблю, значит, не люблю, и других вариантов быть не может. А теперь, до свиданья! Мне нужно встретить бабушку с вокзала. И не вздумай появляться, когда она поблизости: у бабушки слабое сердце; если с ней что-то случится по твоей вине, я тебе не прощу.
— Хорошо, Адель, твою бабушку я и пальцем не трону. А по поводу моих появлений не беспокойся — слышишь меня только ты.
— И всё-таки,— упорствовала Адель,— мне бы не хотелось, чтобы бабушка подумала, будто я разговариваю сама с собой.
— Это уж как получится. Ну, что, чао, Аделина!
— Arrivederci! (До свиданья по-итальянски, кто не в курсе. Прим. автора)
И он снова исчез.
Адель же, как и собиралась, встретила бабушку, пообедала с ней, а после решила заглянуть к Герману, в надежде, что хоть на этот раз он поверит её истории о призраке. Но чуда не случилось. Герман упорно продолжал не верить ни единому слову Адели о призраке.
"Ну, чем не пример удивительной человеческой глупости? Я существую, а он отрицает моё существование... Люди, люди, до чего же вы мне противны. Ну что ж, человек, ты бросил мне вызов, когда заявил, что я не существую. Я принимаю твой вызов, я докажу тебе, что я есть. Вот только ты об этом пожалеешь, очень пожалеешь!"
И тут случилось то, что заставило Германа поверить в правдивость слов Адели.
Заскрипело стекло, как будто кто-то его царапал: Герман и Адель обернулись на скрип. И в тот же миг в стекле образовалось довольно большое круглое отверстие. Оба, и Герман, и Адель застыли от ужаса (ведь Адель пока ещё не знала о том, что творит её знакомый призрак).
— И ты ещё сомневаешься в моём существовании?!.. — разразился злым смехом призрак. И от этого смеха задрожали стены, задребезжали стёкла. К своему ужасу Адель узнала в этом смехе знакомые нотки. И это был её Феликс!!! А ведь Адели он казался совсем безобидным...
Наконец, оконное стекло не выдержало и с громким треском лопнуло, рассыпавшись на миллионы осколков. И с каждым осколком растворялись те немногочисленные тёплые чувства к призраку, которые только-только пустили корни в сердце Адели.
— Феликс, прекрати! — крикнула Адель, только сейчас сумевшая прийти в себя.
— Нет!!!!! — разбушевался призрак.
Герман попятился было к открытой двери, надеясь убежать и навсегда забыть об этом кошмаре. Но дверь захлопнулась у него прямо перед носом: у призрака были несколько иные планы.
— Ты заплатишь за всё, человек! — с пренебрежением на слове "человек" воскликнул призрак, и потоком воздуха толкнул Германа к разбитому окну. Но он удержался.
— Но в чём же вина Германа?! — в отчаянии воскликнула Адель.
— А в чём вина всего человечества? В первородном грехе Адама и Евы, который мы должны искупать вечно? Хотя никто толком не знает был ли вообще этот грех. Но на человечестве точно лежит какая-то кара. А моя в чём вина?!!! В том, что я был беден, и потому меня лишили любви?
—Только Герман тут при чём? — не унималась Адель.
Но призрак не стал её больше слушать. Он кинулся на бедного Германа порывом холодного ветра и выкинул его из окна.
Это был последний день в жизни Германа.
Это было последней каплей для Адели. Она не удостоила Феликса ни словом, ни криком, ни даже слезой. Она просто ушла. Зачем попусту тратить эмоции на того, кто этого не достоин; из-за того, что случилось и, что не в силах изменить; на того, для кого ни в сердце, ни в душе не осталось места, кто умер навсегда? Так зачем же? Ну зачем?!..

[SantaFulmine]

Глава 6
"Finita la commedia (Комедия окончена)"

Стоял поздний вечер. Туман окутал город плотным занавесом, как будто желая скрыть от глаз посторонних всё то, что в нём происходило. Туман был настолько густой, что все силуэты и очертания расплывались и терялись в неизвестности уже на расстоянии двух метров. Улицы опустели. Кому же хочется бродить в таком тумане? Но нет, чей-то невнятный силуэт смутно различался на дороге, ведущей в горы. Это была ОНА. Адель бежала вперёд, разрывая завесу тумана, не видя дороги, не зная, куда и зачем она бежит. Просто хотелось исчезнуть, растворится в этом тумане, чтобы навсегда забыть то, что сегодня случилось. Нет, Адель не испытывала особой любви к Герману, но боль её была настолько сильна, насколько бессмысленной и нелепой была смерть Германа.
— Я не подарю тебе его смерти, слышишь?!! Не подарю! Ты ещё об этом пожалеешь! — кричала Адель в пустоту, не в силах больше ни молчать, ни сдерживать эмоций. Весь её гнев, вся её боль вырвалась наружу — да что толку! — единственными её слушателями были фонари, дома да камни на дороге...
Адель пришла в себя, когда поняла, что находится в долине, чья широкая тропинка, протоптанная козами и овцами, вела высоко в горы. Вокруг не было ни души, стояла кромешная тьма и всё, всё утопало в тумане. Адель остановилась в растерянности. Она толком и не поняла, как оказалась в долине. Девушке пришлось двинуться наугад, доверившись своей интуиции, в надежде, что та выведет её на правильный путь. Но ничего из этого не вышло: Адель заблудилась. Побродив ещё какое-то время в темноте и неизвестности, девушка, отчаявшись, опустилась на камень и, закрыв лицо руками, заплакала. Адели было страшно, очень страшно. Она не знала, что ей делать, как ей быть. Над городом царила глубокая ночь, было туманно и холодно, а Адель была вдали от дома, не зная как найти дорогу назад. "Бабушка, наверное, волнуется",— промелькнуло в голове у девушки. Но сейчас эта мысль почему-то мало волновала Адель. Ведь Герман погиб, погиб насильственной смертью от рук призрака, которому она хоть немного, но доверяла. А он, Феликс, так подло предал её, убив ни в чём неповинного человека.
— Я тебя ненавижу! Слышишь, я тебя ненавижу!! — содрогаясь от рыданий, кричала в призрачную темноту Адель.
Она бы просидела так до утра, одна-одинёшенька в этом жестоком и коварном мире, если бы не услышала крик, призывающий о помощи. Сначала девушке показалось, что крик этот ей только мерещится, что это всего лишь плод её воспалённого воображения. Но нет, крик снова повторился. Адель поднялась и побежала на голос, единственно ради того, чтобы хоть на миг забыть о своём горе — при других обстоятельствах она бы побоялась куда-либо идти в такой темноте. Не услышав больше крика, Адель в нерешительности остановилась: куда теперь? К счастью, крик снова повторился, на этот раз совсем рядом. Девушка вновь побежала на голос и через минуту-другую оказалась на поляне, в центре которой лежал парень с ножом в груди: он-то и звал на помощь. Адель, опустившись на колени рядом с парнем, вынула нож и приложила к ране носовой платок, пытаясь остановить кровотечение. Но кровь не останавливалась. Тогда Адель сняла с шеи длинный шёлковый шарф и как могла туго перевязала парня. Потом, желая привести его в чувство, Адель начала брызгать ему в лицо водой из маленького ручейка, пробегающего мимо. Если бы не обстоятельства, это место показалось бы девушке прекрасным — она была здесь впервые. Но сейчас ей было не до этого: надо было привести в чувство раненого. Наконец, парень открыл глаза.
— Ты сможешь идти? — спросила Адель, глядевшая на него глазами, полными ужаса и сострадания.
— Попытаюсь,— с трудом подымаясь, ответил он.
Они блуждали долго, казалось, целую вечность. Парень несколько раз обессилено опускался на землю, не в силах идти дальше: он потерял много крови. Но Адель каждый раз поднимала его и, положив его руку себе на плечо, вела дальше. И откуда взялось столько сил у маленькой и хрупкой девушки!
Наконец, Адель увидела знакомые очертания своего дома. В одном из окон Адель увидела свет: бабушка ещё не спала, по-видимому, дожидаясь внучку.
— Бабушка! Бабушка! — закричала Адель, не в состоянии больше держать своего раненого.
Бабушка тут же выбежала на улицу и, увидев, что случилось, помогла Адели занести парня в дом, не переставая по пути восклицать "О Господи!". Вдвоём они уложили парня на диван, и бабушка вызвала врача, а измученная Адель обессилено опустилась на кресло...
— Ничего страшного — жить будет,— произнёс вскоре приехавший врач, старый друг бабушки Адели. — Всего лишь небольшая царапина. До свадьбы заживёт. Главное покой и уход и через пару дней он уже будет бегать.
— Спасибо тебе большое, что приехал в такой час, в такой туман,— поблагодарила бабушка врача.
— К чему благодарности, Клавдия? Это ведь моя работа,— скромно ответил врач и, попрощавшись, ушёл.
Бабушка вышла в гостиную, где на кресле от усталости и жизненных потрясений, крепко спала Адель. Бабушка осторожно, чтобы не потревожить внучкин сон, укрыла её пледом и ушла в свою спальню, тоже спать.
"Вот и всё... Нет больше для меня моей Фьоре... Вот и всё... Мой цветок завял навеки: я сам его уничтожил, лишив спасительной влаги. Моя Фьоре умерла и в ней... Я лишил себя и тебя, Адель, моей второй Фьоре. Ты ведь мне никогда не простишь смерти этого ничтожного человека. Но что его жизнь по сравнению с моей болью?.. Я потерял тебя, любимая, потерял... Вот и всё... Finita la commedia..."

[SantaFulmine]

Глава 7
"Не сегодня-завтра"

Скоро парень, найденный Аделью в тот злополучный туманный день в долине, начал идти на поправку. Между ними возникла симпатия. Но, не смотря на это, Адель пока ещё не решалась рассказать Даниилу — так звали парня — о призраке. Да и к чему было бередить старую рану? Феликс как в воду канул. Адель жила как на иголках. Каждый день, со смешанным чувством страха и ненависти, она ожидала, что вот-вот услышит холодный замогильный голос призрака, причинившего ей такую боль. Но, говорят, время лечит, и с помощью своего нового друга Адель начала постепенно приходить в себя. Единственное беспокоило девушку: Даня наотрез отказывался рассказать, что же с ним произошло тогда, в долине. И Адель решила не настаивать: захочет — сам расскажет.
Поправившись, Даня снял комнату по соседству и по вечерам часто приходил к Адели на чай. Вскоре он нашёл себе неплохую работу. Похоже, Даниил решил обосноваться в этом городке надолго. Адель была этому безумно рада. За эти пару недель она успела к нему сильно привязаться. Но из головы не ишёл Феликс. Адель чувствовала, что когда-то он должен будет объявиться снова. И не ошиблась...
Однажды вечером, когда Адель возвращалась из магазина, возле самого дома её настиг внезапный порыв ветра. И тут же испуганная девушка услышала протяжный и немного грустный голос старого знакомого — призрака:
— Адель...
После недолгого отсутствия, Феликс Буонокуоре вернулся.
— Прочь! Прочь отсюда!! Негодяй! Убийца!! — закричала Адель.
— Но ему было суждено, как и многим другим... — попытался было возразить призрак, но Адель не дала ему закончить.
— Ничтожное оправдание, ничтожное, как и ты сам. Убирайся прочь, убийца! Тебе нет, и никогда не будет прощения...
— Сама не пойдёшь, так я возьму тебя силой! — разозлился призрак. — Хочешь не хочешь, а ты будешь моей, Фьоре-Адель!!
И призрак поднял девушку в воздух, готовый в любой момент бросить её на землю с огромной высоты, ведь, умерев, Адель принадлежала бы только ему и он, Феликс, смог бы, наконец, обрести счастье со своей второй Фьоре... Феликс столько всего потерял и столько зла натворил, что его ничто не могло уже остановить, и путь к счастью он был готов проложить любой ценой.
Почувствовав, что отрывается от земли, Адель хотела было закричать, но потом передумала: что толку, ведь Феликса этим не пробьешь. Вместо этого она тихо сказала:
— Хочешь убить меня — убивай, это у тебя хорошо получается. Но даже после смерти я не буду твоей. Я тебя ненавижу...
У Феликса опустились руки. Тяжело вздохнув, он медленно опустил Адель на землю.
— Сегодня ты победила, пускай... Но завтра, послезавтра, через неделю — не важно! — я приду за тобой вновь.
С этими словами призрак исчез. Адель убежала в дом и, опустившись на кресло, горько заплакала...
Долго она так плакала или нет, Адель не знала. Привёл её в чувства звонок в дверь. Так как бабушки не было — она в очередной раз уехала к сестре — Адели не хотя пришлось встать и открыть дверь. Это был Даня. Увидев, в каком она состоянии, он деликатно поинтересовался, что случилось. И Адель не выдержала: всё рассказала.
— Даня, ты мне веришь? — спросила девушка, окончив рассказ.
— Верю,— ответил ей Даниил и от чего-то тяжело вздохнул.
— И что же мне делать? Что делать?.. Ведь не сегодня–завтра он меня убьёт!.. — горестно воскликнула Адель.
— Не плачь, Адель, не надо. Я что-нибудь придумаю,— пообещал Даниил.
Вскоре он ушёл. Этой ночью Даниил долго не мог заснуть. Он всё думал и думал, как помочь бедной девушке, к которой испытывал тёплые чувства. Это ещё не было любовью — чувством, которое сметает всё на своём пути — но кто знает, что будет завтра?..
А Феликс сдержал обещание: на следующий день он поджидал Адель у моста, и, если бы не подоспевший вовремя Даниил (они в тот день уговорились встретиться у моста), Адель бы лежала мёртвым грузом на дне реки...
"Ты?!!! Но как?! Ну почему?!!.."
Даниил, как мог, успокаивал Адель, но она была в истерике.
— Я же говорила! Говорила!! — кричала Адель. — Он не отступится!..
— Всё хорошо. Всё будет хорошо. Я что-нибудь придумаю,— пытался успокоить её Даниил. — Послушай,— вдруг что-то вспомнив, спросил её он, — а как зовут этого твоего призрака?
— Феликс, а что?
— А фамилия, как его фамилия?
— Буонокуоре, кажется, или что-то в этом роде. Он итальянец. А ты что, его знаешь?
— Нет, не знаю,— соврал Даня. — Но вроде бы что-то слышал. Ну, как, ты уже в порядке? У меня обеденный перерыв уже заканчивается, пора идти.
— Да, я в порядке. Можешь идти. А ты вечером зайдёшь?
— К сожалению, не получится: у меня много работы,— во второй раз соврал Даня. И на то у него были веские причины: вечером он собирался отправиться на поиски призрака. И Даниил нашёл его там, где и предполагал: на старом кладбище, где Феликс был похоронен рядом со своей любимой Фьоре (вот только, что рядом было и его последнее пристанище никто не знал — время стирает даты и имена...). Именно в этом городке покончила с жизнью та, из-за которой всё, собственно, и началось.
— Ну, здравствуй, Феликс Доброе Сердце,— насмешливо поприветствовал призрака Даниил.
— Как, ты меня видишь?! — удивился Феликс.
— Как видишь, вижу, прапра... и так далее дедушка,— наконец открылась самая большая тайна Даниила.
— Ты...
— Да, я. Даниил Буонокуоре — твой прямой потомок. Чем совсем не горжусь. Оставь Адель в покое, она тебе не Фьоре. Оставь её, я тебя прошу. Разве тебе мало того горя, что ты причинил людям за всё это время?
— А сколько горя и страданий причинили они мне! Что ж, мы — квиты. И не сегодня-завтра Адель станет моей. Слышишь, Даниил, моей!
— Как ты можешь так говорить? — удивился Даниил. — Ты, ты чудовище! С тобой бесполезно говорить, а я-то думал, что в тебе осталась хоть капля человечности, Феликс...
В расстроенных чувствах Даниил ушёл прочь, без надежды на то, что призрак пощадит Адель, его Адель...
"Я больше не человек. Откуда у меня может взяться человечность? Ведь всё, что было во мне хорошего, люди погубили. Осталось только истерзанное болью и страданиями моё несчастное сердце... Buonocuore... Эх, люди, люди... Мир когда-то рухнет от ваших беспощадных рук и колких слов"
Ветер на миг зашелестел в листве деревьев и тут же затих. Как будто кто-то тяжело-тяжело вздохнул. Ветер пролетел и исчез, а боль осталась. Бесконечная боль четырёх сердец...

[SantaFulmine]

Глава 8
"Ночь кончается..."

Всю ночь Даниил не мог заснуть: он думал, как же помочь Адели. В голову приходила всего лишь одна мысль — отдать Адель призраку, но Даня гнал эту мысль прочь. В конце концов, Адель была ему дорога! Ночь, как назло, тянулась вечно, и наутро Даниил пришёл к выводу, что ему не победить призрака: и он решил позорно сдаться — отдать Адель Феликсу.
Но Адель даже и слышать не хотела, чтобы сдаться призраку, ведь это было равноценно признанию Феликсу в любви: а она его не любила!
И Адели хотелось бы его ненавидеть, но она не могла: слишком уж он был жалок в погоне за своим счастьем. Адель сочувствовала Феликсу, но не настолько, чтобы отдать ему свою душу, мысли, сердце и жизнь!
— Никогда, слышишь, Даня, никогда я не буду принадлежать ему! — протестовала Адель.
— Но, послушай, Адель,— убеждал девушку Даня,— это единственно приемлемый вариант. Иначе он не оставит тебя в покое всю жизнь. Разве ты этого хочешь?
— Нет, конечно... Но неужели я тебе настолько безразлична, что ты готов без боя отдать меня Феликсу и смириться с моей смертью?.. — вздохнула Адель.
— Смириться — никогда! Но... Что делать?.. Иди к нему: так будет лучше... А мы?.. Мы всегда будем вместе. Нас связала жизнь, судьба; вас же — смерть, рок... Иди, иди, так будет лучше...
Адель закрыла глаза. Было тяжело осознавать, что ты должна сама себе подписать смертный приговор. Наконец, видя, что другого выхода действительно нет, она сказала:
— Хорошо, Даня, я согласна. Завтра утром... Где мне его найти?
— Он обычно бывает на старом кладбище у могилы своей Фьоре...
— Так она умерла здесь?!! — удивилась Адель.
— Ну да. А разве ты не знала, он тебе не говорил?
— Нет... Но откуда это знаешь ты?
— Я был на том кладбище. Но сейчас не об этом. Обещай, что не уйдёшь без меня; я не хочу с тобой прощаться сейчас...
— Обещаю,— вздохнула в который раз Адель: ей не очень-то хотелось, чтобы Даниил видел, как она умирает.
— Хорошо, тогда утром я за тобой зайду. До завтра!
—До завтра, Даня!.. — попрощалась Адель, и подумала вслед его удаляющемуся силуэту: "Неужели он меня совсем не любит?.. Почему он ушёл?.. Почему оставил меня одну в мою последнюю ночь?......"
Всю ночь Адель не сомкнула глаз. Она сидела на подоконнике и смотрела на звёздное небо. "Вон, высоко-высоко горит моя звезда, она будет светить для того, чтобы освещать мне путь на небо..."
Адель закрыла глаза и попыталась представить, какая у неё могла бы быть жизнь, не умри она завтра. "Счастливая..."
Но ничего в мире не вечно: ночь медленно удалялась на смену новому дню, даже не подозревая о том, что с её уходом вынуждена будет уйти жизнь одной из многих и немногих, кто жил на этой грешной земле...
"Если ты когда-то и где-то снова родишься в облике мужчины, то где-то рядом рожусь и я, и буду твоей женщиной... Даня... Даня... Ночь кончается, но ты мой свет, мои звёзды, моя жизнь... моя любовь!.."
Не в силах больше сдерживать эмоции, переполнявшие её душу, Адель расплакалась. Она бы так долго, наверное, проплакала, но ночь действительно кончалась, а ведь она не хотела, чтобы Даня видел, как она будет умирать. Только сейчас девушка поняла, как сильно она его любит — да что толку! Адель вытерла слёзы и под покровом исчезающей ночи выбежала из дому.
"Прости, бабушка, что не дождалась тебя... Но ты так редко здесь бываешь... Ты это переживёшь, а я бы всё равно не смогла с тобой попрощаться".
Адель бесшумно зашла в дом Даниила, прошла в спальню, где он, ничего не подозревая, спокойно спал, наклонилась и, поцеловав, тихо прошептала:
— Я тебя люблю... Прости меня, Даня... И прощай...
И тут же убежала, боясь, что он случайно проснётся.
Адель шла, как во сне; ей хотелось, чтобы дорога никогда не закончилась. Но вот за поворотом показались первые кресты старинного кладбища.
"Я сама пришла сюда, в эту тихую обитель смерти... Иных сюда привозят, а я сама пришла..."
Покосившиеся кресты, полуразрушенные памятники и статуи, заросшие плющом склепы, каждый хранивший свою тайну: это было жуткое зрелище для Адели, которую смерть сопровождала всю жизнь. Когда она была совсем маленькой, умер её дедушка, после умерли и родители — единственным человеком, который был всегда рядом, была бабушка.
"Бедная моя бабушка... Ведь, когда умер дедушка, она была ещё не совсем старой... а потом умерла и единственная дочь... а теперь вот я... Кто её утешит?.." — горько вздохнула Адель. "Хотя... — улыбнулась девушка,— наш старый врач — он всегда был рядом. Там явно что-то было нечисто..."
А совсем недавно умер Герман.
"Похоже, его смерть была напрасной..."
Внезапно повеяло холодом. Ветер как будто обнял Адель.
— Ты пришла, любимая... — услышала она голос Феликса.
— Да, я пришла,— ответила Адель. — Но это не значит, что я сдалась, что я тебя люблю: так сложились обстоятельства...
— Я не сделаю тебе больно — я не хочу тебе делать больно. Ты умрёшь легко и незаметно. Пусть ты не Фьоре, но я полюбил тебя всей душой, всем сердцем — единственным, что у меня есть. Мы будем счастливы, а ведь большего мне и не надо — это единственное, чего я желаю.
— Но ведь её ты любишь больше...
— Да, ты — не она; я это понимаю. Но Фьоре я потерял навсегда, и ты единственная, кто может меня спасти.
— Я тебя понимаю, Феликс. Если бы не случай, мы бы не познакомились, и я бы не встретила одного замечательного человека, которого я должна бросить ради тебя. Мне тебя жаль, но со мной ты всё равно не будешь счастлив, ведь я люблю другого, и для тебя могу стать только другом...
— Я согласен и на это,— ответил призрак. — Ты готова принять смерть?
— Да...
А в то время Даниилу снился сон, от которого он проснулся в холодном поту. Он не помнил, что ему снилось, но знал только одно: он не должен допустить смерти Адели, ведь он, он её... любит!
Даниил вскочил с постели, и в мгновение ока оделся, побежал домой к Адели, но её уже там не было...
"Она меня не дождалась!.. Она сама ушла навстречу смерти. Не захотела, чтобы я видел, как она умрёт. Какой же я дурак! Почему не остался с ней?.. Я должен, должен её спасти, как когда-то спасла она меня..."
Даниил бежал со всех ног, не разбирая дороги, как когда-то бежал от тех, кто желали его смерти. Но...
Когда он прибежал, Адель уже почти была мертва: тело её ещё было живо, но душа уже витала в воздухе рядом с призраком.
— Нет, Феликс! Нет!!! — закричал Даниил. — Верни её, слышишь, верни! Адель, я тебя люблю... люблю... — прошептал он, склоняясь над телом девушки.
— И не проси,— ответил призрак. — Тогда, помнишь, я спас тебе жизнь, ещё не зная, кто ты. А ведь они могли тебя добить, а, не поругавшись со мной, Адель не пришла бы туда и не спасла бы тебя. Так что у тебя на неё нет прав — она моя.
— Будь ты проклят, прадедушка! — в ярости воскликнул Даня.
— Прадедушка? — несказанно удивилась Адель.
— Да, он мой давний родственничек, Адель. Я ведь тоже Буонокуоре. Вот откуда я о нём столько знаю. Прости мне, Адель, я не мог тебе этого сказать.
— Прощаю... И всегда, всегда буду любить...
Адель должна была вот-вот умереть, как вдруг поднялся настоящий ураган, но мгновенье спустя он затих. И тогда, окружённая лучами восходящего солнца, из тумана ночи вышла девушка, выглядевшая точь-в-точь, как Адель...

[SantaFulmine]

Глава 9
"Любите!.."

— Какой же ты всё-таки глупец, Феликс,— произнесла девушка-призрак глубоким, чуть хрипловатым голосом.
— Фьоретте, Фьорине, любимая моя, ты здесь?..
— Как видишь. Неужели ты так ничего и не понял? Неужели для тебя личное счастье выше горя и страдания других? Как ты эгоистичен... Ты заставляешь умирать людей, которых любишь, как это низко. Брось ты меня тогда, возможно, я бы примирилась и не покончила с жизнью. Но ты... твоя любовь стала для меня ядом... А теперь ты хочешь, чтобы умерла эта ни в чём неповинная (кроме того, что так похожа на меня) девочка?.. Ты эгоист, Феликс,— горько произнесла Фьоре. По-видимому, ей было тяжело осуждать любимого.
— Но, Фьоре... — хотел было возразить Феликс, но Фьоре не дала ему закончить.
— Никаких "но", Феликс! Верни Адель к жизни. Зачем ты это сделал? Ну почему?!.. Ты меня предал... А ведь выдержи ты это испытание, мы были бы вместе...
Полил дождь — это были слёзы Фьоре.
— Как?! — удивился Феликс. — О, если б знать!..
— Нам дано знать ровно столько, сколько положено, остальное — это наши догадки. Они-то и строят нам судьбу...
Дождь кончился. Феликс возвратил душу Адель обратно в её тело. Адель открыла глаза и увидела склонившегося над ней Даниила.
— Даня, я тебя люблю,— чуть слышно произнесла она.
— Я тоже тебя люблю... А я почти что тебя потерял,— и, повернувшись к Фьоре, Даня сказал:— Спасибо тебе; ты ангел... бабушка.
Фьоре улыбнулась Дане.
— Как, бабушка?! — несказанно удивился призрак. — Я думал, он потомок моего сына Паоло...
— Тебе напомнить, КАК? — снова улыбнулась Фьоре.
— Нет... Но почему я ничего не знал?..
— Я ведь умерла через месяц после рождения Джакомо (так его звали); даже он не смог меня удержать на земле.
— Но откуда об этом знает Даниил и почему у него моя фамилия?
— Я призналась во всём мужу, когда умирала...
— Но почему...?
— Вечно ты со своим "но почему?"! Мы всё равно не были бы вместе... Теперь все тайны открыты, хотя нет, я бы хотела немного побеседовать с Аделью. Оставьте нас, пожалуйста.
Даня и Феликс отошли в сторону. Им, собственно, тоже было о чём поговорить.
— Послушай, Адель,— начала Фьоре. — Я хочу, чтобы ты это знала и помнила: ты — это я, а я — это ты. Смысл твоей жизни в том, чтобы обрести то счастье, которого я так и не нашла. Даниил и есть твоё счастье, не потеряй его. Феликс, сам того не ведая, спас его, хоть что-то он сделал так, как следовало. Может быть, это ему зачтётся — и тогда мы смогли бы быть вместе. Но это всего лишь красивый сон... — горько улыбнулась Фьоре, и в этой улыбке отразились все чувства мира, с его страданиями и счастьем.
— Я постараюсь быть счастливой, Фьоре, постараюсь ради тебя,— пообещала Адель.
— Если будешь счастлива ты, то и я буду,— подвела итоги Фьоре. — Ну что ж, прощай!..
— Прощай!.. А я тебя больше не увижу?
— Кто знает?.. — в последний раз улыбнулась Фьоре. — Мы всегда рядом. Мы — самые верные и надёжные друзья. Стоит только протянуть руку, тихо позвать...
С этими словами Фьоре растворилась в воздухе. Адель побежала к Дане; Феликс тоже исчез...
Любовь — это, когда готов жертвовать собой, другими, всем ради любимого человека; Когда любишь не за что-то, а вопреки всему, прощая ложь и измену... Счастье не терпит эгоизма, но вознаграждает нас за великодушие... Любовь никогда не умирает, даже, если влюблённых уже нет вживых... Любовь — вечна, она не подвластна времени. Не верьте, когда говорят, что время лечит; оно только заживляет раны, на которых остаются рубцы. Излечить эти раны сможет лишь счастье, взаимная любовь, не знающая ни преград, ни оков... Любовь способна на самые большие чудеса в мире... ЛЮБИТЕ!..

[SantaFulmine]

И заключение:

Глава 10
"Первые звёзды"

С тех пор прошло несколько лет. Адель и Даня поженились, и были очень счастливы. Они не забывали, кем были обязаны этому счастью, но всё не решались прийти на кладбище, где столько всего пережили.
Наконец, они решились, сорвали в саду жёлтые хризантемы, выращенные Аделью, и отправились на кладбище, чтобы возложить их на могилы Фьоре и Феликса. Каково же было их удивление, когда рядом с могилой Фьоре они обнаружили и Феликсову: надпись на ней стёрлась от времени, поэтому раньше они её не замечали.
— Смерть их соединила в одно целое,— произнесла Адель, глядя в небо, на котором загорались первые звёзды...
Адель и Даня долго стояли у их могил, не произнося ни слова, не догадываясь о том, что совсем рядом стоят ОНИ: Фьоре и Феликс.
Возможно, наконец, они обрели своё счастье, спустя века, спустя страдания — ведь они, не смотря ни на что, его заслужили...
"И если ты когда-нибудь родишься, я возрожусь снова с тобой..."