С Джаэль мы поссорились… Очень печальная история, на самом деле.
Как-то раз она вернулась из своих странствий по холмам в разорванной одежде, вся в слезах. Буркнула что-то вроде «ни о чем не спрашивайте» и, шатаясь, побрела наверх, в бывшую мамину спальню. Ну да, о чем спрашивать…
То есть, конечно, было о чем. На следующий день Тревор учинил сестре допрос с пристрастием, пытаясь выяснить, кого надо научить уму-разуму. Нет, вслух он ничего насчет «научить уму-разуму» не говорил, конечно, но по глазам все и так было видно. К сожалению, ничего путного он от Эль не добился, допрос пришлось повторить через неделю.
Еще через день мои мужчины(все трое; парни для такого дела даже школу прогуляли) ушли «на предприятие». Вернулись в синяках, всклокоченные, но довольные – своей победой и нашими с барсучишками восхищенными взглядами.
Как сказал потом Тревор, нет лучшей награды, чем восхищение любимых женщин.
Эль… Эль, скорее, злорадствовала. Заявление в полицию она бы не отнесла ни за что на свете – да это и понятно – но месть должна была свершиться и свершилась.
Конечно, у нас были неприятности, и в участок нас вызывали… Что делать, пришлось откупаться. Отдали много – всему городу известно,
насколько хорошо у нас идут дела, грех не «состричь» с нас кругленькую сумму…
Все понятно, даже не обидно. Обижаться-то не на что. Все жить хотят, полицейские тоже.
А еще через какое-то время я увидела Эль с нашим местным гинекологом.
Я не слишком люблю этого дядьку, про него ходит дурная слава – мол, он не брезгует и абортами подработать. А я это дело терпеть не могу.
В общем, сестрица и правда хотела избавиться от ребенка. Угробить и свое здоровье, и чужую, ни в чем не повинную жизнь.
Никогда не думала, что могу так орать.
Эль, конечно, тоже в долгу не осталась. Из ее воплей я узнала, что мать я никудышная, упустила всех детей, что это по моей вине Алэр превратился неизвестно во что,
а Арман очень даже запросто и в секту загреметь может из-за моей безалаберности,
а Констанция скорее с деревом обнимется, чем ко мне подойдет,
а Габриэль вообще растет, как сорняк придорожный,
ну и зачем было столько рожать, спрашивается.
Спасибо, дорогая сестричка, всегда мечтала это услышать.
Месяцы до рождения ребенка Джаэль провела под домашним арестом. И вообще, за ней пришлось следить во все глаза, чтобы она таки не пыталась вытравить плод или еще какую-нибудь глупость выкинуть.
К счастью, все обошлось. А родилась у нас очаровательная девочка, названная Джофранкой.
Мы с сестрой после той ссоры так и не разговаривали. В доме стало тяжко и холодно…
Выход подсказала Эсмеральда – предложила Эль с дочерью переехать к ней.
- Мне все равно нечего делать, да и с мужчинами что-то не везет в последнее время, плесневею от скуки, – жаловалась старшая. – А так хоть буду за племяшкой ухаживать. Тем более, что со мной-то Эль не ругалась, и жить у меня ей будет легче.
- Уверена, что сможешь?
- Абсолютно. Не боись, с дитем буду заботливей, чем с котами.
На том и порешили.
Иногда я захожу к ним. Джо растет до безобразия похожей на неведомого отца, у нее голубые глаза и удивительные волосы – светлые и блестящие-блестящие, как у куклы из дорогого магазина.
Джаэль к дочери не подходит. Я так чувствую, «мамой» будут звать не ее.
Древовидный вид
